The Гращенков

Кадровые перестановки накануне выборов в Госдуму, судя по всему, если все-таки случатся, будут иметь крайне ограниченный характер. Хотя, некоторая неопределенность вокруг правительства все еще сохраняется. Наиболее обсуждаемыми были вопросы о возможной ротации премьера Мишустина, главы ЦБ Набиуллиной, а также возможный трансфер власти в Чечне, на фоне разнообразных слухов в отношении семьи Кадырова.

Но, скорее всего, перестановки могут быть «разморожены» (фактически, они приостановлены с 2022 года) уже после выборов в Госдуму и возможного завершения украинского конфликта. Вероятно, что в этом случае власти потребуется реализация иной стратегии, которая будет связана либо с оживлением российской экономики (снижение ставки ЦБ, либерализация рынка и т.д.), либо напротив, перевода ее в более планово-мобилизационную модель. Вероятно, все будет зависеть от итогов и договоренностей, по крайней мере, в части санкций и их снятия.

Причем в случае необходимости оживления экономики, сторонники снижения ставки ЦБ (инфляционисты) могут победить в споре с монетаристами, сторонниками нынешней банковской политики. Возможно, на пост нового главы ЦБ мог претендовать кто-нибудь вроде Орешкина, чья стратегия экономического развития несколько отличается от нынешней политики сдерживания цен.

Также, на фоне возможных договоренностей по Украине, может произойти и давно предрекаемая отставка главы МИД Лаврова на посту министра иностранных дел. Выполнив свою миссию «главного ястреба» на этот раз Лавров мог бы и вправду уйти в Госдуму, все-таки список ЕР он вновь возглавит. На его место давно «сватают» и Пескова, и Вайно, и даже лидера ЛДПР Слуцкого.

Кстати, при всей нелепости ситуации, Слуцкий и вправду может претендовать на переход в МИД. Пусть не на уровень министра, а заместителя, но это вполне вероятная перспектива. Конечно, в таком случае ему пришлось бы передать партию кому-то другому, либо из числа пайщиков-концессионеров вроде Кошелева, либо кому-то более-менее медийному, как нынешнему министру спорта Дегтяреву или известный депутат Луговой.

Что касается правительства в целом, то вопрос по его частичной или полной ротации, очевидно, также отодвинут на период после выборов в ГД и может стать частью подготовки к президентским выборам 2030 года. Вполне возможно, что очередной трансфер власти, который с 2021 сильно изменил внутриполитический ландшафт страны , на этапе после 2027 года принесет новую волну фундаментальных перемен.

Про «окно возможностей» восстановления отношений между ЕС и РФ поговорил с чешским изданием Lidove Noviny. Почему пришло время для трудного разговора России и Европы? Кто не знает чешский (я и сам-то знаю только пару фраз и то про пиво), вот примерное содержание интервью:

Да, окно возможностей приоткрывается. Но речь не о скорой «оттепели», а о начале предельно трудного, прагматичного разговора. Его возможность определяется не сменой режимов, а накопленной усталостью от тупиковой конфронтации, что просматривается в заявлениях ряда европейских политиков, и пониманием фундаментальной истины: Европа не сможет быть по-настоящему стабильной и суверенной в долгосрочной перспективе в отрыве от таких соседей, как Россия. Как и Россия не реализует свой потенциал в состоянии вынужденной автаркии. Диалог становится возможен, когда стороны готовы отложить идеологическую риторику в пользу здравого смысла и обсуждения архитектуры будущей безопасности.

Урегулирование украинского кризиса – необходимое, но недостаточное условие. Основным драйвером может стать холодный расчет и общие трансконтинентальные угрозы. Европа сохраняет ресурсную зависимость, Россия – острую нужду в технологиях и инвестициях. Нынешние замены (поставки через «серые схемы» или кооперация с изгоями вроде КНДР) – неэффективны и тупиковые. Кроме того, есть проблемы, которые не решить по отдельности: изменение климата, безопасность логистических цепочек, миграция. Стратегическое партнерство в этих сферах могло бы стать новым, прочным каркасом для отношений.

Нужна ли Европа России? Ориентация на Восток – важный, но во многом вынужденный процесс диверсификации. Он не является полным эквивалентом отношений с Европой. Исторически, технологически, инфраструктурно и цивилизационно Европа была и остается для России естественным, сложным, но ключевым партнером. На Востоке нас меньше критикуют, но там нет и того глубинного взаимопроникновения экономик, идей и человеческих связей. Удобство не критикующего партнера – тактический выигрыш. Долгосрочное развитие требует качественного взаимодействия, где есть обмен не только товарами, но и смыслами. Европа в этом смысле – настоящий, хоть и непростой, сосед.

Конструктивные силы в России: прагматики, а не либералы. Речь не о классических «прозападных» группах. Под конструктивными силами я понимаю широкий спектр прагматиков-государственников, представителей несырьевого бизнеса, экспертов и часть региональных элит, которые мыслят категориями долгосрочного национального развития. Они понимают, что модернизация и рост качества жизни невозможны без технологического обмена, где Европа – ключевой игрок. Их влияние в текущей конъюнктуре ограничено, но их аргументы об экономической целесообразности и стратегической стабильности станут критически востребованы, когда вопрос встанет ребром о конкретных моделях восстановления и безопасности.

Нормализация – это не попытка вернуться к довоенному статус-кво, который себя исчерпал. Это попытка выработать новый договор. Нужен честный разговор об интересах всех, включая страны «буферной зоны». Необходимо разделить два процесса: экономическую интеграцию (которая может идти в формате ЕС) и военно-политическое расширение с размещением ударных систем у границ. Возможные модели – различные формы нейтралитета, демилитаризованные зоны, совместные гарантии безопасности. Европа могла бы предложить постсоветскому пространству экономическое процветание без превращения его в военный плацдарм. Россия, в свою очередь, должна перейти от модели контроля к модели экономического и культурного притяжения.

Это сложно, болезненно и требует политической воли, которой сегодня, увы, мало. Но альтернатива – перманентная война на континенте, которая в итоге ослабит всех участников настолько, что они станут не субъектами, а объектами в стратегиях более крупных игроков. Путь к устойчивому миру реален. Об «общеевропейском доме» говорили де Голль и Горбачев. Сегодня, в эпоху новых угроз, этот проект ждет своих прагматиков-гуманистов, способных на трудный, но необходимый диалог.

Специально для "Кремлевского безБашенника" -

политолог Илья Гращенков (Телеграм-канал The Гращенков) -

Европа: от Лиссабона до Пекина?

Недавние поползновения со стороны европейских лидеров в сторону возможной нормализации отношений с Россией, также поддержанные и нашими властями, заставляют вспомнить о старой концепции «Общеевропейского дома». Продвигал ее генсек Горбачев, однако сама идея принадлежит еще Де Голлю, заявлявшему о единой Европе от Лиссабона до Урала. Хотя, еще Наполеон грезил о чем-то таком, ведь идея естественного соседства между ЕС и РФ обусловлена логикой здравого смысла и гораздо привлекательнее, чем грезы о далеком «глобальном Юге».

Если рассмотреть гипотетическую возможность «Общеевропейского дома 2.0» на основе взаимной экономической потребности, нынешние идеологические разногласия не кажутся каким-то уж чересчур непреодолимым препонами. Европа по-прежнему зависит от ресурсов, несмотря на форсированный «зеленый переход». Россия, в свою очередь, сохраняет зависимость от западных технологий и инвестиций. БРИКС немного помог в решении оперативных задач: иранские дроны, теневой флот, серый импорт, мигранты. Но кардинально ситуацию развития, вместо стагнации, не решил. Юг по-прежнему хочет от Севера только денег.

Европа же – идеальный стратегический союзник, но, как и любой близкий сосед, исторически сложный. В горбачевскую эпоху речь шла о сближении систем, имевших общую гуманистическую основу. Сегодня же раскол обусловлен принципиально разным пониманием жизни. Но, как мы сами убедились на собственной шкуре, в России, да и в мире, все очень быстро меняется. Вон, похищение Мадуро – забыто меньше, чем за месяц.

Конечно, со времен Горбачева, когда еще не было никакого Евросоюза, а были страны Восточной и Западной Европы, нынешний ЕС стал гораздо более централизованным, с четкой политической идентичностью. Однако главная скрепа в виде НАТО сегодня переживает кризис. Если США выйдут из альянса, он распадется, и Европа окажется без гарантий безопасности. Конечно, ЕС нужно было еще в 1990-е создавать систему, балансирующую между США и СССР, в чем и была их стратегическая значимость. Но, европейцы совершили ошибку, когда «легли» под США, и хорошо бы сегодня нам не повторить их опрометчивого решения, слишком близко прислонившись к другой крупнейшей мировой экономике.

Конечно, сейчас ЕС займет выжидающую позицию. Пересидеть Трампа – понятный и самый дешевый вариант. Как и укрепление оборонной интеграции в рамках ЕС, чтобы создать собственный «силовой каркас». Однако в дальнейшей перспективе не исключено, что при определенных условиях Европе придется обходиться без опоры на НАТО. Так что обсуждение новой архитектуры безопасности, о которой говорит и Путин, была бы логичным шагом в этом направлении. Пусть идея «Общеевропейского дома» быстро и не возродится, но вместо взаимной сверхмилитаризации ЕС и РФ сотрудничество бы позволило в будущем создать третий центр «многополярного мира», вместо того, чтобы выбирать между США и Китаем. Кстати, сейчас, ввиду ухудшившихся отношений с США, Европа вынужденно поглядывает на КНР как возможного торгового и технологического союзника. И в этом смысле, концепцию Большой Европы можно было бы и продолжить, от Лиссабона до Пекина, где Россия бы, наконец-то, заняла свою важную роль евразийского моста, с ее СМП, коридором Север-Юг и т.д.

Что касается разногласий по Украине, они также могли бы быть разрешены путем сотрудничества без каких-то политических признаний. В конце концов, дружит же Европа с Израилем, хотя и признает его в границах 1962 года без Голан и берега Иордана. И как-то не мешает это партнерству и даже безвизу, как и Косовский прецедент, который хоть и портит кровь отношениям между Белградом и Брюсселем, но не перечеркивает статус кандидата в ЕС для Сербии. Что же касается идеологического противостояния, то откат от политики diversity (которую, к слову, в США уже свернули), равно как и наш откат от ультраконсервативных ценностей, позволили бы нащупать некую золотую середину, вернув Европу в ее условные 1970-е, а нас – в условные «нулевые».

Арктический регион становится центром современной мировой политики, что хорошо показал кризис вокруг Гренландии. Причём ситуация вокруг арктической зоны может развиваться как в сторону жёсткой конфронтации между имеющими к ней доступ державами, так и международного экономического сотрудничества. Либо, как это нередко бывает, оба эти подхода совместятся.

Однако при реализации как того, так и другого варианта (или обоих сразу) Россия будет пользоваться колоссальными преимуществами перед своими оппонентами или партнёрами в силу наработанных отечественной атомной отраслью технологических компетенций. Потому что предъявить претензии на работу в Арктике несложно, но вот организовать эффективное освоение её ресурсов куда сложнее. Именно об этом заявил гендиректор Госкорпорации "Росатом" Алексей Лихачёв:

Больше, чем Россия, никто не сделал для освоения Арктики. Мы лучше, чем кто-либо понимаем, что освоение этого сурового региона — вопрос не политики, а вопрос применения самых передовых технологий. Грубо говоря, флаг на полюсе поставить несложно, попробуй оттуда что-нибудь привези. Атомные технологии «Росатома» незаменимы для работы в Арктике. Северный морской путь сегодня обслуживают восемь наших атомных ледоколов, еще четыре — в разной степени строительства. Более интенсивного судоходства по Ледовитому океану, чем сегодня, не велось никогда — даже во времена СССР.

Напомню, что по поручению президента России сейчас прорабатываются контуры создания Трансарктического транспортного коридора. Этот крупнейший логистический и инфраструктурный проект позволит эффективно консолидировать промышленный экспорт российских предприятий Урала, Арктики, Сибири через акваторию Большого Северного морского пути в направлении потребителей Азиатского региона, которые предъявляют растущий спрос на российскую продукцию. 

Еще в прошлом году на Восточном экономическом форуме президент четко обозначил, что Россия и США могут совместно работать в Арктическом регионе. Не могу исключать, что развитие экономического потенциала в целом всего Арктического региона позволит нам говорить о замыкании Трансарктического транспортного коридора в большое транспортное кольцо. Но это, разумеется, вопрос среднесрочной перспективы, зависящий от целого ряда политических решений.

России в самом деле есть чем похвастаться: только российский атомный ледокольный флот, принадлежащий Росатому (у всех других стран мира есть только дизельные ледоколы), может обеспечить круглогодичную транспортную связанность Арктики. Поэтому развитие перспективного Трансарктического транспортного коридора в принципе невозможно без России. Если политическая ситуация будет тому способствовать, то широкая международная экономическая кооперация в Арктике может стать реальностью.

В случае же роста конфронтации в арктическом регионе именно отечественные атомные технологии смогут обеспечить безопасность России на северном направлении и поддерживать российское присутствие в Арктике на необходимом для защиты интересов страны уровне. Подобными возможностями в настоящее время не обладает ни одно государство, имеющее интересы в арктической зоне.

Разведчик возглавляет делегацию от России на важнейших переговорах в Абу-Даби. Почему Мединского заменили на Костюкова и какой сигнал это даёт переговорным группам США и Украине — рассказал политолог Илья Гращенков в беседе с Осторожно Media.

Состав делегаций может говорить о том, что стороны движутся к прекращению огня, но не стоит рассчитывать на то, что Украина согласится на все пожелания России:

В Абу-Даби пройдут две встречи: одна по военным вопросам, вторая — по экономическим. По экономическим, как обычно, встречаются Дмитриев и Уиткофф, по военным — начальник ГРУ Игорь Костюков с главой Генштаба ВСУ Андрей Гнатов. Почему именно глава ГРУ? Так понимаю, что речь идёт о первичном согласовании ряда вопросов, касаемо безопасности, буферной зоны. Именно её создание помогает перейти к процессу прекращения огня. В ходе конфликта эта буферная зона, изначально де-факто имеющаяся, превратилась сегодня в непосредственно границу постоянных столкновений.

По мнению Гращенкова, именно ГРУ занимается вопросами этого разграничения. А ВСУ, соответственно, представлена начальником Генштаба, поскольку, видимо, речь идёт о размещении, в том числе, группировок ВСУ на территории этой создаваемой буферной зоны, что «в принципе, показывает достаточно быстрое движение в сторону именно подписания соглашения о прекращении огня, а потом уже на базе договора достижения долгосрочного соглашения»:

Поэтому Мединский эту группу не возглавляет. Он участвовал вообще во всех предыдущих встречах в Стамбуле и так далее, как переговорщик, который формально передаёт и передавал видение запроса Кремля по ситуации, понимая, что на том этапе они, скорее всего, будут отклонены. Ну, то есть, фактически выступал гонцом, который нёс плохую весть. То есть, некоторые аспекты, которые по-любому должны быть отклонены. Поэтому выход Мединского из переговорного процесса, по крайней мере, на данном этапе, говорит о том, что, скорее всего, риторика поменялась.

Политолог обратил внимание на заявления спецпредставителя Трампа Уиткоффа о том, что план мирного урегулирования готов уже на 90%. Оставшиеся 10% — довольно сложные. Гращенков видит три непростых момента, которые предстоит решить:

Первая позиция по территориальному регулированию, потому что на земле пока ещё не удалось добиться той самой ситуации, которая бы устраивала Россию, а уступать территории пока тоже никто не собирается, очевидно.

Второй вопрос политический. Очевидно, что Зеленский не очень хотел бы сейчас размораживать внутреннюю политику в Украине, проводить выборы. Но мы понимаем, что тоже к этому идёт. Видим движуху в Украине, в которую входят и аресты политического истеблишмента типа Тимошенко и многие другие сигналы.

Третий момент, который входит в эти 10%, тоже важный: пока непонятно как, соглашение о дальнейшем нейтралитете Украины, соответственно, гарантии безопасности, буферная зона, совместное сотрудничество по ряду объектов. То есть понятно, что сейчас это прогарантировать это может только Трамп:

Но Трамп не вечный, у него и выборы, и возраст, и многое другое, и ещё неизвестно, что когда поменяется руководство США, если вернутся к власти демократы, не изменятся ли эти договорённости. Поэтому долгосрочное сотрудничество в любом случае в ближайшей перспективе оценивается только до окончания трамповского срока на несколько лет.

ФОМ проснулся после новогодних праздников и порадовал свежими фомнибусами. Заканчивается январь, после которого в России традиционно начинают раскачиваться, делать дела и в случае 2026 года – готовиться к старту кампании в ГД. Так что основное внимание социологам стоит уделить сочетанию высокой поддержки власти с ростом бытовой тревожности, что создаёт сложную и неоднозначную картину.

Данные ФОМ подтверждают устойчиво высокий уровень поддержки ключевых фигур власти. Путин и Мишустин демонстрируют рейтинги одобрения работы на уровне, характерном для последних лет. Это указывает на консолидацию «ядра» электората вокруг исполнительной власти и отсутствие в ближайшей перспективе серьёзных политических альтернатив на национальном уровне. Рейтинги партий, судя по структуре вопроса, также отражают привычную конфигурацию с доминированием «Единой России». Таким образом, формальная политическая система накануне кампании выглядит стабильной и предсказуемой.

Однако за этим фасадом стабильности просматривается рост социально-экономической тревожности, которая может стать ключевым фоном выборов. Вопрос о настроении окружения показывает значительную долю респондентов, отмечающих преобладание тревожных настроений среди родных и знакомых. Главным драйвером этой тревоги является динамика цен. Подавляющее большинство опрошенных констатируют рост цен за последний месяц и ожидают их дальнейшего повышения. В фокус внимания граждан попали базовые товары: продукты питания, лекарства, услуги ЖКХ, бензин. Это указывает на то, что инфляционное давление ощущается в повседневной жизни и является важнейшей темой для избирателей.

Событийная повестка недели, отражённая в открытых ответах, сфокусирована на внешней политике. Доминируют темы, связанные со спецоперацией в Украине (успехи армии, обстрелы российских территорий), а также действия США и Дональда Трампа (ситуация вокруг Венесуэлы, Гренландии). Это свидетельствует о высокой степени медийной и общественной мобилизации вокруг внешнеполитических тем, которые власть успешно использует для консолидации общества. Однако стоит отметить, что подобная мобилизация может быть связана с бытовыми тревогами, создавая своеобразный «когнитивный диссонанс»: поддержка страны на международной арене сочетается с беспокойством о благополучии внутри страны.

Прямой протестный потенциал оценивается респондентами как низкий. Большинство считает, что в гипотетических акциях протеста приняло бы участие немного людей, а личное участие отвергается. Это говорит об отсутствии запроса на уличную политику или радикальные формы выражения недовольства. Однако низкий протестный потенциал не равен высокой электоральной активности. Нарастающая бытовая тревожность, если её не купировать социально-экономическими мерами, может вылиться не в протесты, а в апатию и снижение явки среди части населения, что также является вызовом для партии власти.

Таким образом, накануне избирательного цикла 2026 года мы наблюдаем классическую для современной России дихотомию: во-первых, высокая легитимность верховной власти на фоне внешнеполитической мобилизации. Во-вторых, рост социально-экономической тревожности, сфокусированной на инфляции и стоимости жизни. Это создаёт для власти двойную задачу. Поддерживать и усиливать патриотическую консолидацию через внешнеполитическую риторику. Демонстрировать эффективность в решении бытовых проблем граждан, прежде всего сдерживая рост цен и поддерживая доходы. Парламентские выборы 2026 года, скорее всего, пройдут под знаком оценки населением не столько идеологических программ партий, сколько способности власти обеспечить баланс между «великой державой» и «доступной колбасой».

4,5 часа и ответы на 65 вопросов — кажется, губернатор Мурманской области Андрей Чибис поставил свой личный рекорд по продолжительности годовой пресс-конференции.

Губернатор обозначил главные приоритеты развития региона, главным из которых является человек. Развитие Мурманской области он по-прежнему связывает с реализацией арктической стратегии России. «Ключевые арктические проекты должны быть заметны для людей, - пояснил он. - Через зарплаты, рабочие места и понимание куда мы движемся».

Другими словами, реализация комплексного плана развития Транспортного трансарктического коридора должна принести пользу не только корпорациям, но и каждому северянину. Развитие Мурманского транспортного узла позволит перенести перевалку угля с территории Мурманска на другую сторону Кольского залива, избавив город от специфической пыли. А строительство трубопровода Волхов – Мурманск – это не только экспорт СПГ и новые возможности для развития промышленного производства, но и снижения стоимости «коммуналки» для северян.

В числе приоритетных задач на 2026 год Андрей Чибис также назвал развитие городской среды, демографию, поддержку молодежи, ветеранов СВО и членов их семей.

Учитывая мировой контекст, остается только радоваться, что пока в твиттере делят Гренландию, наша страна реализует свои планы развития Русской Арктики. Причем с акцентом на северян. С нетерпением ждем того дня, когда наши заокеанские «партнеры» обнаружат, что лидерство России в высоких широтах обеспечивают не только ледоколы и портовая инфраструктура, но и люди.

«На Севере – жить!» - это не слоган. Это идеология.

Иногда важные разговоры не про политику, а про бизнес. Недавно у меня был именно такой — стал гостем делового подкаста «Несладкий бизнес». В итоге поговорили не про «несладкий», а про «горький» и крайне тяжелый политический контекст, в котором существует сегодня любой бизнес. Причем говорили на предельно сложные темы: как в истории заканчивались войны, что может означать возможная встреча Трампа и Путина, и почему тема ядерной угрозы вновь стала частью актуальной риторики.

Всегда интересно взглянуть на глобальные процессы через призму аудитории, думающей о стратегиях, рисках и практических последствиях. «Несладкий бизнес» в топе российских деловых подкастов — и я понимаю почему. Ведущие задают прямые вопросы и ждут аргументированных ответов. Без воды обсудили самые тревожные политические проблемы: от ядерной угрозы до национализации экономики. Посмотреть можно здесь:

YouTube:


VK: https://vkvideo.ru/video-196783903_456239275
Аудио: https://notsweetbusiness.mave.digital/ep-164

Mobzio: https://unsweetprod.mobz.link/Politica2026

«Высоких зарплат не ждем». Ситуация на рынке труда, проблемы малого и среднего бизнеса, а также снижение добычи углеводородов станут проблемами для власти в 2026 году в регионах. Об этом на заседании клуба «Регион» заявил политолог Илья Гращенков. По его словам, нужно учитывать риски, которые могут оказать влияние на проведение избирательных кампаний.

«Мне кажется, что 2025 год особенно интересно характеризовался падением добычи углеводородов в регионах. Это факт обошли вниманием, хотя его последствия скажутся и в 2026-м: их добыча продолжает снижаться. Речь идет не только о нефти и алмазах, но и о других ресурсах — кроме золота. Многие компании, ранее занимавшиеся добычей угля, теперь перешли на золото и даже на майнинг. Они просто находят, куда применить свои силы. Скоро, пожалуй, начнут продавать кожаные куртки.

В связи с этим ключевой тенденцией на 2026 год становится ситуация на рынке труда. С одной стороны, дефицит кадров: коллеги обещают молодым работу — это здорово. Но другой вопрос: сколько будут платить? Высоких зарплат, скорее всего, не ждем, и это снижение зарплат избирателям не понравится — чистые политические риски, которые нельзя игнорировать.

Наконец, бизнес. Коллеги говорят, что он сейчас затачивается на выполнение социальных обязательств. Но времена для него не лучшие — не только для малого, но и для среднего. Основной источник финансирования — заказы оборонки, и многие крупные заводы попадают под новых собственников. Те начинают кардинально резать затраты, в том числе зарплаты. Прямой тренд: вакансий много, но условия — не очень. Для региона и страны это сложный период, где развитие возможно за счет повышения качества управления, привлечения инвестиций»

V премия «Региональная политика»: победители

В рамках заседания экспертного клуба «Регион» состоялась церемония награждения победителей V премии «Региональная политика», которую проводит Агентство политических и экономических коммуникаций.

Победители были определены по итогам заседания жюри, а также по результатам голосования в Telegram-канале «ПолитологОрлов».

Победители V премии «Региональная политика»

Эффективный губернатор — Сергей Собянин, Москва

Эффективный мэр — Ильсур Метшин, Казань

Федеральный эксперт по региональной политике — Максим Жаров

Региональный эксперт по региональной политике — Вадим Трескин

Федеральный Telegram-канал, оказавший наибольшее влияние на региональную повестку — «Политген»

Региональный Telegram-канал, оказавший наибольшее влияние на региональную повестку — «Вечерний Хабаровск»

Исследование по региональной политике — Светлана Тулаева, Екатерина Семушкина, «За лес, за воду, за нашу природу!»: сценарии и особенности (де)политизации экологической повестки в российских регионах

Региональный кейс — Александр Дрозденко, Ленинградская область, «Инициатива губернатора Ленинградской области Александра Дрозденко о предоставлении части детского пособия до рождения ребенка»

Муниципальный кейс — Алексей Лошкин, Челябинск, «Внедрение в Челябинске системы автоматического контроля чистоты общественного транспорта с использованием ИИ»

Популярный эксперт по региональной политике — решено не присуждать

Состав жюри V премии «Региональная политика»

Дмитрий Орлов, генеральный директор Агентства политических и экономических коммуникаций (председатель)
Оксана Гаман-Голутвина, президент Российской ассоциации политической науки
Григорий Казанков, политтехнолог
Евгений Сучков, директор Института избирательных технологий
Андрей Максимов, президент компании «Максимов консалтинг»
Владимир Климанов, директор Центра региональной политики РАНХиГС
Ростислав Туровский, вице-президент Центра политических технологий
Лариса Паутова, директор проектов фонда «Общественное мнение»
Андрей Левченко, ведущий РБК-ТВ
⁠Дмитрий Журавлев, научный руководитель Института региональных проблем
Илья Гращенков, директор Центра развития региональной политики

Подпишитесь на ПолитологОрлов

Между статистикой, инфраструктурой и вопросами конкуренции: Озвученные тезисы о стремительном развитии платформы «МАХ» требуют спокойной, фактологической оценки. Цифры, действительно, позитивные: переход значительной части крупных Telegram-каналов и заявленные 85 миллионов пользователей за полгода свидетельствуют о серьезных инфраструктурных усилиях.

Эксперты говорят об «уникальном окне возможностей» для авторов, где 85 млн пользователей делят лишь 150 тыс. каналов. Ключевой метрикой является не общее число установок, а размер активной, вовлеченной аудитории, привыкшей потреблять контент именно в этом интерфейсе. Быстрый набор подписчиков в таких условиях может оказаться тактическим преимуществом, однако долгосрочная ценность аудитории будет определяться исключительно ее вовлеченностью и лояльностью к самой платформе.

Критика функциональных ограничений - отсутствие комментариев, отложенного постинга и открытой регистрации каналов, показывает необходимость технологической донастройки. Эти недостатки указывают на то, что платформа находится на ранней стадии развития экосистемы публичного контента. Обещания скорых обновлений - стандартный шаг, а их реализация и качество станут реальным тестом для команды разработчиков. Отсутствие инструментов накрутки - позитивный сигнал, повышающий доверие к статистике, однако это техническая особенность, да и как жить без ботов, спросят некоторые.

Аргументация в пользу безопасности как главного козыря требует взвешенного подхода. Представленный набор инструментов - двухфакторная аутентификация, гибкие настройки приватности, семейный контроль и система жалоб - является современным стандартом для любой крупной платформы, заботящейся о репутации. Его наличие - необходимость, а не инновация. Борьба с мошенничеством - безусловный императив, однако ее эффективность зависит не от количества кнопок в настройках, а от скорости и качества реакции модерации, а также от правоприменительной практики.

Национальный мессенджер демонстрирует беспрецедентные темпы  роста, однако его переход из статуса «установленного по умолчанию» сервиса в статус полноценной, живой и конкурентоспособной медиаэкосистемы - это отдельный и более сложный вызов. Успех будет определяться не стартовыми цифрами, а способностью: быстро закрыть функциональные пробелы; сформировать устойчивые паттерны повседневного использования рядовыми пользователями; доказать реальную, эффективность своих защитных механизмов; создать ценность для авторов контента.

Заявление Уиткоффа о том, что 20-пунктный план урегулирования согласован «более чем на 90%», на первый взгляд выглядит сенсацией. Но детальный анализ показывает, что каждая сторона преследует тактические цели, а фундаментальные противоречия остаются. Ведь ранее о согласовании на 99% говорил и Зеленский, заявляя, что военные аспекты согласованы «на 100%», а главная проблема - территории. Это классический прием: согласовать всё, кроме самого главного. Суверенитетный вопрос - статус территорий и есть тот самый непреодолимый пункт, который сводит на нет все предыдущие 90% прогресса. Так что главное, решится ли этот вопрос?

Роль США здесь крайне показательна. Дональд Трамп, стремящийся к внешнеполитическому «триумфу», позиционирует себя главным миротворцем. Канал связи его эмиссаров Уиткоффа и Кушнера с Москвой позволяет демонстрировать влияние. Но суть посредничества пока лишь механическая передача позиций, а не выработка решений. Вашингтон «слышит обе стороны», но не оказывает на Москву давления. При этом Зеленский отчаянно пытается получить от Трампа конкретные гарантии безопасности - это прямое указание на то, что Киев не верит никакому будущему договору с Россией без внешних гарантий.

Особое внимание привлекает маневр с референдумом. С одной стороны, Киев предлагает всенародное голосование по всему соглашению. С другой - Зеленский тут же заявляет, что территории «не вопрос референдума», а вынесение заведомо провального соглашения на голосование есть «глупость». Это значит, что референдум — либо тактический ход, чтобы переложить ответственность и сорвать непопулярную сделку, либо способ выиграть время. Предлагаемый «компромисс» в виде «свободной экономической зоны» с отводом войск на несколько километров не решает коренного вопроса: чей суверенитет будет оформлен в соглашении?

Готовность Кремля говорить через эмиссаров Трампа красноречивы. Россия ждет, когда Киев и Вашингтон сами придут к формуле, приемлемой для Кремля — то есть, фактически зафиксируют новые территориальные реалии. «Шаги назад на несколько километров» — это не о восстановлении границ 1991 года, а о легализации линии фронта.

Так что «сложные вопросы» остались. Заявление о «90%» — это в первую очередь пиар-ход: способ показать прогресс и попытаться привязать Трампа гарантиями, а для Трампа — возможность заявить об успехах своей дипломатии. Для Кремля — это сигнал, что Запад устал и готов обсуждать условия. Пока же обсуждаются проценты и процедуры, суть конфликта не затрагивается. Пока что речь скорее про путь к замораживанию конфликта на условиях сильнейшего. Или просто красивая цифра для заголовков, за которой скрывается все та же бездна неразрешимых противоречий. Настоящие переговоры начнутся не когда обсудят 19 пунктов, а когда решат по главному 20-му.

В России покажут Олимпийские игры, об этом сообщил министр спорта, Председатель ОКР Михаил Дегтярев

Посмотреть Олимпийские игры можно будет в Okko - одном из крупнейших стриминговых сервисов страны, который впервые в мировой практике станет эксклюзивным вещателем Олимпиады.

Зимняя Олимпиада состоится с 6 по 22 февраля в Милане и Кортине-д’Ампеццо. Будут разыграны 116 комплектов медалей в 16 видах спорта. Приглашения уже получили российские атлеты, в том числе Аделия Петросян, Пётр Гуменник, Савелий Коростелев, Дарья Непряева и другие.

Президент и партии: начало «предвыборной разметки» перед ГД-2026. В Кремле стартовала серия традиционных, но оттого не менее значимых консультаций Путина с лидерами думских фракций. Первым, как сообщают источники, стал глава КПРФ Геннадий Зюганов, который «остался доволен беседой». Вслед за коммунистами президент встретится с руководителями всех остальных парламентских партий. Встречи содержат важные сигналы, запускающие процессы «разметки поля» перед парламентскими выборами.

Однако в этом году порядок и контекст встреч заслуживают особого внимания. Если прежде визит к президенту лидера КПРФ был почти ритуалом, подтверждающим статус «главной» оппозиционной силы, то теперь коммунисты оказались в общем строю. Это символично, ведь необходимость в имидже «второй партии» для системы сегодня не столь критична. Встреча с ЛДПР также носит в большей степени технический характер, ведь партия, ставшая полностью системной после ухода Жириновского, прочно интегрирована в управленческие структуры.

Более показательной выглядит ситуация вокруг «Новых людей». Партия, изначально позиционировавшая себя как «авангард» новых подходов, стремительно набирает политический вес. Их объединение с «Партией Роста», устойчивые позиции в соцопросах (наибольшая динамика, за 5 лет – рост почти вдвое) и предложения в области экономической политики (тот же «умный протекционизм») явно находят отклик. Встреча с ними и партией власти под финал, яркий индикатор смещения акцентов. В условиях дефицитного бюджета и поиска новых точек роста прагматичные, «созидательные» инициативы ценятся выше традиционной популистской риторики перераспределения.

В нынешней модели парламентские партии выступают не столько самостоятельными игроками, формирующими повестку, сколько «системными критиками» и «проводниками», адаптирующими общий курс для разных групп электората. Задача президента в этом диалоге – лично оценить, насколько предлагаемые партиями идеи и форматы соответствуют текущим и будущим национальным задачам. Поддержка тех или иных инициатив на таком уровне становится своего рода «благословением», которое затем транслируется на всю вертикаль власти, вплоть до губернаторов и муниципалитетов.

Электоральный цикл 2026 года обещает быть переломным. Парламентская система может серьезно измениться: появятся новые силы, нынешние рискуют утратить место. Исследования ВЦИОМ показывают скепсис общества, почти половина граждан не видит в партиях реальных представителей своих интересов. Это прямой вызов для всех фракций, особенно для наиболее слабых эсеров, которые балансируют на грани прохождения.

Таким образом, нынешние встречи в Кремле – это не просто обмен мнениями. Это сеанс стратегической диагностики и легитимации. Президент, выступая верховным арбитром, оценивает, насколько каждая из партий готова к работе в новой реальности: способна ли она быть не просто «лояльной», но и полезной, предлагая работающие решения, а не просто занимая место в спектре. Иерархия, в которой «Единая Россия» – партия-инструмент, ЛДПР – проводник патриотической повестки, а «Новые люди» — поставщик прогрессивных экономических и социальных инициатив, выглядит сегодня наиболее сбалансированной. КПРФ и «Справедливая Россия» вынуждены искать новую нишу и доказательства своей необходимости. Их встречи с президентом, в числе первых, тому подтверждение. Более серьезные разговоры отодвинуты «на потом».

Встречи знаменуют начало активной фазы подготовки к выборам-2026. Система не просто обновляется, а переформатируется, отдавая приоритет тем, кто предлагает не критику ради критики, а конкретные проекты в русле общенациональных целей. Прагматизм и созидательная повестка становятся новой валютой политического влияния. И партии, которые это поняли раньше других, имеют все шансы не просто сохранить, но и усилить свои позиции в новом созыве. Остальным придется срочно пересматривать свои подходы, чтобы остаться в обойме.

Директор Центра развития региональной политики Илья Гращенков – о базовом варианте «пятерки» лидеров «Единой России» на думских выборах – специально для телеграм-канала «Депутатские будни».

Что касается пятерки «Единой России», очевидно, что выдвижение во главу списка носит скорее символический, нежели практический характер. В него всегда попадали люди, которые символизируют собой нынешние приоритеты власти. То есть традиционно это бюджетники, учителя, врачи, главы больниц, директора школ. Сейчас это военные. Ну и глава «Единой России» Дмитрий Медведев. Плюс самый рейтинговый из не опальных министров Сергей Лавров. Однако возглавлять списки партии, когда у тебя самого высокий рейтинг, не все хотят. В частности, президент Владимир Путин и премьер-министр Михаил Мишустин не хотели бы, видимо, растрачивать собственный политический капитал для возглавления списка партии. Потому что партия, скорее бы, уменьшила их личные рейтинги. Когда-то был момент, когда Путин возглавлял политический список «Единой России», но это было достаточно давно.

Интересный момент: из списка выпал Сергей Шойгу, один из реальных основателей партии «Единой России». По каким-то причинам в этот раз во главе списка он не идет. То ли потому, что его рейтинги сильно упали после скандалов в Минобороны, то ли в связи с тем, что власть не хочет больше включать Шойгу в ареопаг таких вот лидеров-символов, что тоже, в общем-то, объяснимо.

Поэтому нынешний список носит больше символический, нежели практический характер. Понятно, что победа партии власти обеспечивается прежде всего, скажем так, мобилизационными мероприятиями, на уровне региона, города, завода, компаний. Партия рассчитывает на голоса тех кто, так или иначе, идет фарватере ее социально-экономической политики.

Сейчас партийная пятерка четко символизирует, про что «Единая Россия». Чтобы любой избиратель мог сказать, что «Единая Россия» - это про учителей, военных, медицинских работников и Медведева с его ядерными заявлениями.

Конечно, никакой Иран не стратегический союзник и «большой друг» (ах, как мы любим это словосочетание) для России, каковыми не являются ни Венесуэла, ни Северная Корея и ряд других, более бедных стран Африки и Азии. Китай и Индия напротив, слишком большие «звезды», вхождение в орбиту которых скорее всего быстро превратит тебя в спутника-сателлита. Сейчас, когда однополярный мир во главе с гегемоном США разрушается, а на его место образуется двухполярный, и как часто бывает, пока еще имеются некоторые лакуны для многополярных сполохов, все страны, обладающие хоть какой-то независимостью и суверенитетом, выстраивают тактические аппаратные союзы, пытаясь отстрочить необходимость выбора.

Идея многополярного мира, конечно, по-гуманистически красива, но также утопична. Тот же БРИКС, создаваемый как некий глобалистский аналог G7 (т.н. «глобальный Юг»), в итоге все больше становится китайским военно-политическим проектом. Мир начинает складываться по принципу государств-корпораций, где небольшим странам отводится роль «отделов», т.е. спецификация в разделении труда или ресурсном обеспечении. И фактически, этот раздел мира между США и КНР, стартовавший еще в начале «десятых» годов, при Трампе просто перешел в активную фазу. Мудрый Китай ранее действовал хитро, в отличии от американцев, предпочитая скупать земли и влияния в странах мира, вкладываясь в свои территории и используя их для тихого наращивания влияния. Тот же Иран и Венесуэла оказались странами китайского интереса почти тайно, тогда как США устанавливает свой протекторат громко и открыто.

Поэтому дружба с Китаем, при всех попытках соблюдать дистанцию и не подлететь к их орбите слишком близко, сформировала и наш геополитический круг интересов. Собственно, от уже упомянутого Ирана до вхождения в доверительный круг «династии Кимов». Но эта разношерстная публика, включающая многочисленное количество режимов на букву «Ч» (чучхе, чависты, чекисты-ксировцы), идейно, культурно и финансово, бесконечно далеки от системы власти РФ. В основном, это вынужденное партнерство за деньги (вам никто не продает, а у нас никто не покупает) или некий «союз плохишей», каждый из которых занят в основном удержанием собственной власти.

В истории с многополярностью интересна судьба Европы, ждущей своего похищения. Старый Свет мог бы претендовать на тот самый «третий полюс», как раз при условии стратегического партнерства с Россией. Та самая Европа от Лиссабона до Владивостока, ресурсно, финансово и технологически, могла бы противостоять и США, и КНР. Имея и свои проекты в Африке, Азии и даже Южной Америке. Проамериканская Европа – это скорее английский проект, родившийся после победы Британии над Германией, в чем Черчиллю очень помог наш товарищ Сталин. Без всякой конспирологии очевидно, что Британская империя, над которой никогда не заходит солнце, никуда не делась. Она просто порезала косты, даровав «демократию» своим колониям и бросив на произвол наиболее истощенные из них. При этом в странах британского протектората, от Австралии до Канады, сосредоточено половина мировых финансовых запасов. Хитро припрятанных в фондах типа Black Rock, по кругу принадлежащих друг другу, всем и никому.

Единая Европа вместе с Россией, были скорее французскими (Наполеоновскими планами), польскими или немецкими проектами. Последний, кто еще до образования ЕС предлагал сделать третий полюс из европейских стран и СССР (которые тогда почти на 50% входили в соцлагерь), был Горбачев. Но его проект был слишком долгим и стратегическим, а мечту пить кофе за пластиковыми столиками кафе, быстро реализовал Ельцин. Его наследники теперь вынуждены противостоять Европе, а та, свою очередь, посматривает в сторону Китая, постепенно сдавая Пекину свои технологии и инфраструктуру. Но, с другой стороны, мы еще только в начале большого передела. Как сложится этот странный геополитический пасьянс, станет видно лишь лет через десять. Впрочем, не только в России нужно жить долго.

Сегодня, в день Республики Сербской, вниманию дорогих читателей и зрителей проекта «Балканист» представляется новый фильм Олега Бондаренко «Борьба и мир Республики Сербской»

Картина повествует о природе, причинах возникновения и перспективах суверенной Республики Сербской, о корнях ненависти к сербам и вероятности независимости РС. Вниманию зрителей представлены: концепция суверенитета Республики Сербской, основанная на факте геноцида сербов, подробности методов уничтожения сербов, евреев и цыган в концентрационном лагере «Ясеновац», детали начала Гражданской войны в Боснии и Герцеговине и красота современной Герцеговины.

Главными героями ленты выступили лидер Республики Сербской Милорад Додик, владыка Славонской епархии СПЦ Йован Чулибрк, командант армии Республики Сербской Милан «Легенда» Йолович, председатель Ассоциации детей «Ясеноваца» Давид Яковлевич, советник первого президента РС Радована Караджича Олег Голубович, потомок основателя СВР Саввы Рагузинского Бранко Вукоманович и многие другие.

#Балканист #фильм #Республика_Сербская #сербы

RUTUBE
YouTube
VK Видео
Дзен

Маятник иранской истории качнулся в сторону наследника шаха и стал символом протеста. Как обычно, причудливо тасуется колода. Политическая история Ирана прямо наглядный учебник по действию «закона маятника». Революция 1979 года, свергнувшая династию Пехлеви, была во многом идеологическим ответом на насильственную вестернизацию и воспринятое как чуждое светское правление. Аятолла Хомейни предложил «третий путь» - теократическую республику, основанную на шариате, что нашло колоссальный отклик в обществе, уставшем от авторитаризма. Но почти через пол века, все повторяется с точностью наоборот. Студенты, вышедшие на улицы в 1979-м, теперь сносят дедов-аятолл, с тем же энтузиазмом, что некогда шахов-диктаторов. Что лишний раз подчеркивает тот факт, что лучше институциональной демократии, человечество пока что ничего не придумало.

Социологи из службы GAMAAN, правда находящихся за пределами страны, но тем не менее использующие интернет для сбора данных, приводят данные глубокого кризиса легитимности исламского режима. 39% позитивного отношения к Реза Пехлеви против 26% к верховному лидеру Хаменеи. Исходя из этих данных, проект «исламской республики» в глазах значительной части иранцев, особенно молодежи, исчерпал себя. Чему свидетельсвует и ситуация на улицах некоторых городов Ирана. Сегодня наследник шейха официально возглавил протест из-за рубежа. Маятник исламской революции качнулся в обратную сторону по нескольким причинам.

Во-первых, как часто бывает с революциями (особенно левыми, религиозными или коммунистическими), на практике произошел провал «третьего пути». Вместо обещанного духовного и материального процветания – десятилетия экономической стагнации, коррупции, международной изоляции и репрессивной социальной политики. Идеологический посыл Хомейни перестал работать в условиях глобализации и цифрового мира. Конфликт с Западом, который мобилизовывал в 80-е, теперь воспринимается как источник бедности и технологического отставания.

Любовь к шаху выросла как ресентимент или ностальгия и реакция на неустроенность. Фигура последнего шаха и его отца в массовом сознании перестала ассоциироваться только с тогдашними спецслужбами САВАК и материальным неравенством. На фоне сегодняшних проблем она мифологизируется как символ утраченной стабильности, национального престижа и относительной социальной открытости. Прошлое неизбежно обеляется, когда настоящее невыносимо. Уж мы то это знаем, по нашей СССР-ностальгии.

Трансформация фигуры наследника тоже сыграла свою роль. Реза Пехлеви - не его отец, он сознательно дистанцируется от образа автократа, выступает за демократический, светский Иран, уважающий права человека. Для протестующих он «чистый» знаменосец перемен, не запятнанный компромиссами с нынешним режимом и не несущий прямой ответственности за грехи прошлого. Его главный капитал - не программа (она часто расплывчата), а происхождение как антитеза нынешней власти.

Режим ИР победил в 1979 году, оседлав уличный протест. Сегодня он его панически боится. Призыв Резы Пехлеви к синхронной акции – попытка структурировать стихийный протест, дать ему единый символический центр и час X. Даже если массового выхода не произойдет, сама эта координация бросает вызов монополии режима на организацию публичного пространства.

Так что ситуация в Иране не монархический реванш, а симптом вакуума легитимной альтернативы. Исламский режим проиграл битву за сердца нового поколения. Народ, когда-то свергнувший шаха во имя исламской идеи, теперь смотрит на его сына не как на возвращение к прошлому, а как на возможный мост к иному будущему, которое нынешняя власть предоставить не смогла. Маятник качнулся не потому, что все полюбили Пехлеви, а потому, что слишком многие разочаровались в Хомейни и его системе власти. Известно же, что «закон маятника» работает тогда, когда текущая политическая система перестает отвечать на фундаментальные запросы общества о достоинстве, процветании и свободе.

Политолог, директор Центра развития региональной политики Илья Гращенков рассуждает, какой «контур» системы создаст электоральный сезон в новом году

К выборам в Госдуму 2026 года общество подходит в состоянии усталости и апатии. Запрос на обновление сменился желанием предсказуемости, а доверие к партиям и парламенту остается низким. Люди все реже видят в политике инструмент влияния и все чаще воспринимают ее как замкнутый мир элит, живущий по своим правилам. Это снижает интерес к кампаниям, но одновременно открывает легальное пространство для критики и поиска альтернатив.

При этом именно выборы в Госдуму формируют контур всей политической системы и задают рамку для будущей президентской кампании. Каким будет этот баланс и какие силы усилятся, сегодня не ясно. На ситуацию влияет и внешняя неопределенность, поэтому электоральный сезон обещает стать самым труднопрогнозируемым за последние годы. Подробнее в авторской колонке для «Вечерней Казани».

Читать статьи, аналитику и мнения экспертов

История с танкером «теневого флота», вероятно, может быть использована США для дальнейшей эскалации, тогда как России (и шире - партнеру по БРИКС, Китаю), конфликт не выгоден. Белый дом уже официально заявил, что штаты будут перехватывать все российские и венесуэльские танкеры, находящиеся под санкциями. К сожалению, ссылаться на нарушение международного морского права, у нашей стороны вряд ли получится, так как западные санкции практически снимают эту правовую защиту. Но что важнее, по заявлению американской стороны, российская команда может попасть под суд и если будет вынесен обвинительный приговор, то это создаст уже системные риски для российского теневого флота.

Все это происходит на фоне резкого пересоздания условий на глобальном рынке нефти. По прогнозу Международного энергетического агентства скоро он войдет в состояние устойчивого профицита. Для России ситуация осложняется растущим дисконтом на нефть марки Urals, который вырос до 25 долларов за баррель. Сложная логистика и так создает большие издержки, но главный риск – новые санкционные волны. Увы, но так и не оправдался прежний скепсис аналитиков в отношении 19 пакета санкций ЕС. Да, китайские и индийские финансовые институты, используя сложные цепочки подставных компаний и местные валюты, безусловно, частично смягчают удар. Но каждый новый контур обхода – это, как в анекдоте, не проблемы, а расходы. А охота США «за Красным октябрем» (за нашим флотом) - это новые риски.

Комиссии посредникам, дисконты для «рисковых» покупателей нефти, затраты на создание сложных корпоративных структур. Санкции против конкретных банков и судов вынуждают постоянно перестраивать свои цепочки, что делает их менее надежными и более дорогими. Это действует как финансовый кровопускатель, истощая ресурсы. А еще по собственникам теневого флота внутри страны работают свои ограничители.

Так что история с захватом танкера «Маринера», вполне возможно, станет первой в грядущей цепочке захвата других судов, от которых зависит бюджет страны. Для Китая эта угроза не так значима и вряд ли можно наедятся на какое-то коллективное заявление от Москвы и Пекина. Думаю, там понимают, что США будут пресекать все операции, связанные с Венесуэлой, но в части американо-российских и уж тем более американо-китайских отношений эскалация была бы излишней. К тому же, речь сейчас идет скорее об усилении контроля в Атлантике, а не других водах, где влияние США существенно ниже.

Так что и России ухудшать отношения с Америкой сейчас вряд ли выгодно. Заявления Гурулева «ударить Орешником по Европе и топить корабли в Чёрном море в ответ на захват российского танкера», выглядят скорее выпуском патриотического пара, так как не очень понятно, при чем тут вообще США. В общем,похоже, что сейчас просто острый момент фазы демадуризации Венесуэлы и под горячую руку могут попасть многие. Так что суд над экипажем создает определенные риски и хорошо бы сосредоточить все политические и дипломатические усилия над его освобождением и снижением трений с США по данному вопросу, возможно, при участии Китая.

Интересно, что в прошлом году больше отмечали Новый год, а в этом – как будто Рождество. Хотя в позапрошлом, было наоборот. Москва вновь была украшена как в последний раз. Плотность елок, увешанных мандаринами, по количеству на квадратный метр, примерно та же. Готовиться тоже начали заранее, еще в ноябре: рестораны, торговые центры, даже метро. Регионы тоже не отставали, везде елки, катки, лампочки-украшения. Судя по рейтингам трат – миллионы и даже миллиарды. Видно, что людям очень хотелось поскорее проводить год прошлый и зажить предвкушением на новый 2026, опасный, но полный надежд.

Этот тренд чувствовался в воздухе, а вот сам по себе жанр поздравлений в новогоднюю ночь – как будто бы отходит в прошлое. Многие начали поздравлять еще в районе 30 декабря, в большинстве случаев письменно. Оно и понятно, телефонные звонки давно кажутся вторжением в личное пространство и старые добрые поздравления в НГ – видимо окончательно ушли в прошлое. Что радует, бездуховные открытки-поздравлялки в миллионах чатиков (от семейно-домашних до школьно-офисных), тоже постепенно становятся моветоном. Что, с одной стороны – следствие блокировки WhatsApp с его семейными чатами, а с другой – усталость от пустых сообщений.

Число «мусорных поздравлений» тоже заметно снижается, уступая место более адресным и вдумчивым пожеланиям. По всей видимости, следствие той самой тревожности, которая заставляет по-новому переосмыслить бытие. Поэтому, если поздравление с Новым годом – скорее акт социального одобрения, которое заставляет лишний раз напрягаться и нервничать, то поздравления с Рождеством уже идут от чистого сердца. Здесь нет обязаловки, пожелания носят более духовный характер, а также снижение нагрузки после подготовки к новогодним праздникам снижает и уровень тревоги.

Интересный сюжет. Коллеги правильно подмечают, что сейчас действует правило, «кто сильный, тот и прав». Но это не значит, что в глазах людей сильный не может быть справедливым. Например, власть в Венесуэле во многом держалась на союзе самых бедных и сверхэлитной прослойке чавистов. Деньги от продажи нефти шли на инвестиции в личную гвардию Мадуро и ко. «Колективос», которые сегодня вошли в Каракас для защиты Родригес от оппозиции, начавшиеся «зачистки» - попытка сохранить власть, опираясь одновременно на военных и на жителей фавел, которые в целом поддерживают любой режим, который их кормит, а также достаточно силен для силового удержания власти. В общем, вместо «борщевого» набора, какой-нибудь «павейонский» набор, все что нужно для левого электората.

Но в крупных городах все иначе. Можно вспомнить, как еще при Чавесе тот же Каприлес выигрывал губернаторские выборы, но затем правительство Мадуро лишило его права заниматься политикой. В общем, более прогрессивный городской электорат в Венесуэле есть и на выборах президента вполне мог бы победить в конкурентной борьбе. Так что то самое «похищение Мадуро» - это тот самый шанс для оппозиции, попробовать вернуть, ели не власть, то саму возможность за нее бороться. И с их точки зрения, Трамп просто переворачивает доску, на которой сложилась безнадежная партия. И если нечто похожее произойдет в Иране или Северной Корее, то для тех, кто был лишен возможности хоть на какое-то гражданское действие, это будет казаться божественной справедливостью, так как дало выход из безнадежной ситуации.

Россияне оценивали 2025 год неоднозначно. Президент Центра развития региональной политики Илья Гращенков обращает внимание, что в 2025 году в стране трансформировалась карта социально-экономического здоровья регионов. По его мнению, положительные тенденции фиксируются в регионах с развитым логистическим суверенитетом, качеством человеческого капитала, скоростью технологической адаптации и эффективностью региональных элит.

Гращенков обращает внимание, что из тени выходят регионы «большой дуги» Юга и Юго-Востока страны. Так, Ставрополье, Ростовская область и Краснодарский край превращаются в мощные индустриально-логистические узлы потоков товаров из Азии и Ближнего Востока.

«Добавьте сюда высокий демографический потенциал и относительно благополучную социальную среду. Их драйвер – география Юга и частная инициатива, включающая туризм и новые очаги расселения», – сказал политолог.

Позитивные изменения также происходят в городах с сильными вузами – Томске, Казани, Новосибирске и Екатеринбурге, где в следующем году пройдет Всемирный фестиваль молодежи. Гращенков называет эти города «точками роста экономики знаний», где накопленный человеческий капитал может создавать решения для реального сектора экономики.

Собеседник «ФедералПресс» также обращает внимание на «точки прорыва» – локации вокруг мегапроектов: в Хабаровском крае, Приморье, Якутии и Омске, которые связаны с транспортными коридорами и добычей критически важного сырья «Их рост – точечный, островной, но очень интенсивный», – сказал Гращенков.

В зоне повышенного риска эксперт видит регионы промышленного «ржавого кольца» за пределами столичных агломераций. Это ряд областей Центральной и Северо-Западной России, чья промышленность XX века (текстиль, машиностроение узкого профиля) так и не совершила технологического рывка. «Отток молодежи, старение населения, низкая инвестиционная привлекательность создают замкнутый круг. Депрессия здесь – не взрывная, а тлеющая, что опаснее», – сказал политолог.

К зоне риска эксперт также относит поселки и моногорода, завязанные на устаревшую металлургию, производство или угольную генерацию, а также территории севера и Дальнего Востока без мегапроектов.

«Отдельные районы Камчатки, Магаданской области, Забайкальского края, а также многие национальные поселения в Арктике сталкиваются с колоссальными вызовами из-за дороговизны жизни, климата и фактической недоступности господдержки. Здесь депрессия – географически обусловленная данность, преодолеть которую можно только сверхусилиями», – пояснил президент Центра развития региональной политики.

Политолог считает, что главный водораздел 2025 года – не между богатыми и бедными регионами, а между быстрыми и медленными, адаптивными и инертными. Гращенков убежден, что в 2026 году мы увидим углубление этой дивергенции. «Регионы-хабы» будут богатеть и омолаживаться. Депрессивные территории – терять остатки активного населения, превращаясь в заповедники субсидий и социального обслуживания пожилых», – резюмировал эксперт.

Мигранты – главная обсуждая тема ушедшего года. Подводя итоги на РБК, обсуждали миграционную политику исходя из президентской концепции на 2026-2030 годы. Отказавшись от выходцев из Средней Азии мы в итоге устремились в Индию и Африку? Чего вообще мы хотим от мигрантов, нужны ли они нам? Исполнительная власть в лице правительства не знает, как обойтись без 1 млн. рабочих рук, о том же говорят ученые-демографы. Но политики раскручивают тезис «нам никто не нужен», кто же прав?

У государства есть потребность в мигрантах. Причем, как в рабочих руках, так и в тех, кто может ассимилироваться. Несмотря на все попытки качественного роста демографической политики, пока что население убывает. Коэффициент рождаемости падает, а если убрать из подсчетов плодовитые национальные республики, то в среднем по России мы получим крайне низкий 1,1 – стремительное вымирание.

Люди, конечно же, хотят иметь стабильную и высокооплачиваемую работу. И что бы им за нее платили, как где-нибудь в Европе, а не как гастарбайтерам-штрейкбрехерам. Поэтому отъезд (в т.ч. и по экономическим причинам, в связи с ослаблением рубля) жителей традиционных для нас источников миграции, воспринимается позитивно. Как и ослабление культурного влияния, прежде всего исламского. В этом смысле заезд на их место выходцев из Африки, Индии и Северной Корее воспринимается более благосклонно, так как они не имеют единого культурного кода. И курочка тандури вряд ли заменит многочисленные чайханы в ближайшем будущем.

Однако какой-то адекватный подход все же нужен. Исполнительная власть, которой нужно найти где-то этот миллион мигрантов, оказалась под перекрестным огнем. С одной стороны, политики хайпуют на теме «все вон из России», собирая легкие электоральные дивиденды и получая социальное поглаживание от кремлевских властей. И правительству приходится вторить этой антимигрантской повестке. С другой, кто-то должен строить дома, убирать улицы, а зарплаты дворников, как того ожидали коренные жители, вверх так и не рванули. Поэтому приходится крутиться и набирать рабочие руки по всему миру, попутно завлекая и самих россиян на востребованные, но низкооплачиваемые вакансии.

Попытки внедрить систему умной миграционной политики, вроде «Мигрант ID» предложенного «Новыми Людьми» реализуются. Цифровизация позволяет доиться большей безопасности, структурировать перемещение мигрантов, задействовать их в тех сферах, где они действительно нужны (на стройке, а не в курьерской доставке, например). Однако есть ряд сложностей, связанных не столько с технологиями, сколько с самими административными подходами. Пока что политику поручили органам МВД, а они не слишком то готовы к ее реализации, равно как и к технологическим решениям. Ну и некоторые подходы связанные с ассимиляцией семей мигрантов, которые вроде как не должны ехать в Россию, но все равно приезжают, нуждаются в осмыслении. Хорошо ли, что сейчас многие дети просто не учатся в школах, не знают ни языка, ни культуры? Или экономия на обучении в будущем обернется большими тратами. Об этом – в новогоднем выпуске РБК.

На фоне трампистских интервенций в Южную Америку, российских промышленник Олег Дерипаска предложил восстанавливать «дорогу Афанасия Никитина». Напомню, что его путешествие в Индию в XV веке началось с грабежа на территории нынешнего Дагестана, откуда тот вынуждено через баку попал на побережье западной мусульманской Индии, намучался там, проведя 4 года без денег и товаров, то ли принял то ли нет ислам, сумел-таки сбежать обратно на Запад, но не добравшись до родной Твери умер под Смоленском, тогда еще в Литовском княжестве. Так что спонтанный поход Никитина так себе иллюстрация «единственной стратегии, способной обеспечить долгосрочное развитие», как пишет Дерипаска. В лучшем случае ограбят и успеем унести ноги.

А вот то, что будущее даст европейцам возможность вернуться к проекту, который может привести к миру, процветанию и стабильности в Евразии – единому экономическому пространству от Лиссабона до Владивостока, тут можно согласиться. Я ровно о том же говорил в предновогоднем интервью-прогнозе, и считаю, что будущее России рациональнее видеть в стратегическом сближении с Европой, а не в погружении в орбиты США или Китая. Мы – органичные соседи на одном континенте. Несмотря на текущую конфронтацию, взаимная потребность в ресурсах, технологиях и безопасности рано или поздно возобладает. Протянутая рука будет пожата, а идея единого экономического пространства от Лиссабона до Владивостока – не утопия в долгосрочной перспективе.

Но, конечно, ссылаться в XXI веке на доктрину Монро 1823, не очень-то актуально. Тогда разделения мира на европейскую и американскую системы государственного устройства, равно как и прекращения колонизации европейскими державами Америки и взаимное невмешательства государств Старого и Нового Света в дела друг друга, носили несколько иной характер. В век глобализма – это принципиально иные «старые» и «новые» территории. И очевидно, что после Венесуэлы Трамп может продолжить и дальше – в Иране, Северной Корее, Мексике, Украине. Следовательно, интересы США, как гегемона, по-прежнему лежат не в узкоконтинентальном пространстве, а в мировом. Что же касается победы над Китаем, тут иллюзий нет, но и рамки борьбы все прекрасно понимаю, обе сверхдержавы готовятся к конфликту будущему – после 2050 года.

И к тому времени либо мир изменится, станет более безопасным и структурированным. Где на пути к Единой Земле и ноосферному коммунизму, человечество сначала разделится на два полюса. Либо все-таки будет глобальный конфликт, равного которому планета еще не видела. Зная природу человечества, готовиться, конечно, логичнее к худшему. Но мы, христиане, верим в лучшее, а следовательно, как и Афанасий Никитин (мой тезка-однофамилец по отцовской бабушкиной линии), от веры не откажемся и будет надеется, что рано или поздно Россия вернется домой из-за вынужденного путешествия по Индокитаю.

134 года со дня рождения Толкина (или Толкиена, кто к какому переводу привык). JRRT стал для нас не просто культовым писателем, подарившим миру хоббитов, но и настоящим пророком современной геополитики. Его разделение мира на темный Мордор, добрых эльфов на недосягаемом Западе и прообраз миропорядка через единое «кольцо всевластья», как-то сами собой стали почти реальностью. Для нас, поколения выросших в 90-е, побывавших толкинистами (по сути, оставшись ими), привыкших говорить о Профессоре и его Книге с почтительным придыханием, почти как о Библии, мир Толкина по-прежнему остаётся значимой аллюзией на реальность.

Интересно, что его концепция кольца всевластья – это та самая первая попытка осмыслить власть, как нечто самодостаточное и притягательное настолько, что нет ничего в мире, на что ее можно было бы обменять. Плоское хрущевское: власть - слаще денег, слаще водки, слаще женщин, слаще всего на свете», серьезное упрощение. Власть не просто слаще, она тяжелый наркотик, которая порабощает любого короля. Кольцо не отдают сами, его либо отбирают, либо оно само уходит. И даже такой добрый хоббит как Фродо, нуждался в своем Горлуме, который бы отхватил эту упавшую с небес власть вместе с пальцем. Еще один человек без пальца – Борис Ельцин, расстался с властью очень тяжело и подобно Бильбо, быстро постарел и покинул мир, потеряв ее. Знаменитый миротворец Горбачев тоже не планировал отдавать власть, собираясь лишь использовать свое кольцо для перестройки системы и укрепления той самой президентской модели (к которой мы сейчас и пришли). В общем, концепция кольца очень наглядно демонстрирует, что победить его силу можно только сообща. Снижая бремя (отдавая кольцо на хранение другому), выбирая для него лучших хранителей (Боромир вот только постоял рядом и сразу с ума сошел, а мудрый Гэндальф так и вовсе боялся его даже трогать).

Мы уже посмеивались над тем, как много толкинистов у нас во власти. И этот общий культурный код как раз позволяет найти общий язык в пространстве «мира кольца». Дело в том, что Толкин и вправду создал очень глубокий нарратив, который до сих пор исчерпывающе объясняет многие современные политические процессы. Сегодня профессор актуален как никогда. Да и третьего дня нового года нет повода не выпить в его честь, благодаря которому выросло поколение людей живущих то в «Игре престолов», то в еще где-нибудь.

Несогласованный уход. Итак, можно подвести первые итоги новогодней спецоперации по захвату венесуэльского главы. Помимо картинного символизма, когда Мадуро был захвачен 3 января, а до него – 4 января 1990 года также был вывезен в США глава Панамы Нарьега, есть еще ряд обстоятельств. Протестами охвачен Иран, который Израиль и США бомбили летом прошлого года, а протестующие против режима аятолл были очень вдохновлены американской спецоперацией. Сейчас в Иране все находится на грани гражданской войны, когда стражи исламской революции по приказу Али Хаменеи готовы расправиться с оппозицией. Однако, первопричины такие же, как и в Венесуэле – растущая бедность.

В России мнения относительно «решения Трампа» по Мадуро – разделились. С одной стороны, режим чавесистов нам дружественен, по крайней мере, получал от РФ деньги и контракты. Обидно терять эти инвестиции и лишаться плацдарма в Южной Америке. Фактически, последний оплот антиамериканизма остается на Кубе. В общем, одна часть осуждает Америку за импераилизм и спецоперацию в суверенной стране, типа «а что, так можно?!». С другой, многих история вдохновила для «окончательного решения вопроса по киевскому режиму». Если так можно Трампу, почему нельзя нам? Но, что позволено Юпитеру, не позволено быку. Нарушать международное право, как бы можно, если удается достичь эффекта «Каракас за 3 часа», а если не удается – такая операция ударяет зеркально по инициаторам.

Та же Израильская спецоперация в Газе и Иране затянулась, что вызвало рост сочувствия по отношению к Палестине. Конечно, Хамас и Хезболла – непростые «сетевые» соперники для Цахала, но фактически, Нетаньяху удалось подготовить для американцев плацдарм для силового давления на Иран. Учитывая свою «холодную войну» на Ближнем востоке, между Саудовской Аравией и Ираном, там история будет развиваться по принципу демонтажа исламского социализма в пользу прозападного монархизма. Так что Мадуро первый в этом списке постсоциалистических режимов, подлежащих демонтажу в рамках американской программы борьбы с «осью зла 2.0».

Это не очень то похоже на многополярный мир, скорее уж на тот самый MAGA-максимум, который заставляет США вновь стать «новым Римом» объявившим новый поход против восставшего Карфагена. И во многом США опираются на поддержку элит или контр-элит, уставших от «уникальных» режимов боливарианцев, аятолл, чучхе и прочих нестандартных демократических диктатур, где «кулаки» и «бедянки» объединены пактом о выживании против вечно недовольного «средняка». В этом смысле, версия что Мадуро сдали свои же, устав от его торговли с Трампом за собственное благополучие, имеет место быть. Теперь Венесуэла будет предоставлена сама себе, где чекистко-чавистское правительство, вероятно, столкнется с оппозиционной интервенцией и либо сможет найти компромисс, либо доведет до гражданской войны.

Да, 2026 год начинается лихо. Похоже, Трамп учел свои ошибки прошлого года и решил действовать напористо. Вероятно, он даже сумел договориться с Китаем о разделе сфер влияния, что в свою очередь развяжет руки Пекину для похожих спецопераций в азиатско-тихоокеанском регионе. Ближний Восток, по-прежнему, остается сферой влияния Британии и США. Интересно, поменял ли Трамп отношение к российско-европейскому конфликту на Украине. Судя по предновогодней акции руководства Белоруссии, которые в рамках договоренностей с американцами амнистировали сотню заключенных, Трамп активно действует и на этом направлении.

Трамп заявил об аресте Мадуро. Это почти косплей истории с Норьегой, когда в декабре 1989 года (под новый 90-й) американские войска вторглись в Панаму и арестовали действующего президента и поставили у власти новое правительство. Вероятно, Трамп посмотрел фильм «Портной из панамы». Ну или наконец договорился с Мадуро о гарантиях ему (то, что Skynews назвали «согласованным уходом»), а может надоевшего лидера просто сдали же свои, договорившись с ЦРУ. Всякое возможно. Главное, что на этом фоне, гражданской войны, возможно, удастся избежать, но именно в этот момент начинается самый сложный этап нового политического строительства. И центральной фигурой в этом хаосе, может стать получившая премию мира вместо Трампа, венесуэльская оппозиционерка Мария Корина Мачадо. Ее потенциальное лидерство вполне может вывести Венесуэлу из-под сценария угрозы разрушения государственности.

Присуждение Мачадо Нобелевской премии мира буквально перед переворотом – это своего рода награда и мощнейший инструмент легитимации, запущенный международным сообществом. Но если на Западе ее моральный авторитет взлетает до небес, то внутри Венесуэлы этот же факт работает двояко. Для ее сторонников и нейтрально настроенных граждан, уставших от насилия, она становится символом надежды и возвращения в лоно цивилизованного мира. Ей будут доверять. Однако для лоялистов чавизма и националистически настроенной части армии она является «марионеткой США».

Гипотетически, если она станет главным кандидатом на смену Мадуро, это создает тот самый фундаментальный раскол, о котором я говорил ранее. Биография Мачадо – это готовый сценарий героического противостояния. Основатель гражданской организации, лишенный мандата депутат, политик, прошедший запреты, обвинения в заговоре и аресты. Ее турне по стране в поддержку «технического» кандидата Гонсалеса показало ее истинную народную поддержку. Ее последние слова из интервью El Pais в июле 2025 года рисуют портрет лидера сопротивления: «Мы стали тайной организацией».

И вот этот лидер подполья, привыкший к конспирации и выживанию, должна в одно мгновение трансформироваться в государственницу, отвечающую за всё. Ей предстоит предотвратить возможную гражданскую войну, ведь страна не станет единой с падением Мадуро, особенно на фоне того, что экономика скорее всего, обвалится еще больше. Лоялистские отряды могут уйти горы и ее задача, не дать им превратиться в вечную партизанскую силу, подобно FARC в Колумбии. Это потребует не силы, а умения вести переговоры с врагами, что неминуемо вызовет гнев радикальной части ее сторонников.

Кроме того, оживить экономический труп – задача сложная. Ее программа по привлечению инвестиций, борьба с коррупцией, демонтирование чавистской экономической модели – верна на бумаге. Но с чего начать, когда в казне нет денег, нефтяная инфраструктура разрушена, а доверие к любой частной собственности подорвано десятилетиями экспроприаций. Массовая приватизация вызовет социальный взрыв, а медленные реформы не дадут быстрого результата, который от нее будут ждать изголодавшиеся люди.

Ну и самый сложный вызов – это управление победившей коалицией. В ее лагере будет пестрая смерь: от либеральных технократов и социалистов-антимадуристов до радикалов, жаждущих мести, и откровенных прозападных карьеристов, которых привлек запах нефти и новых контрактов. Удержать эту «коалицию гиен» единой будет сложнее, чем бороться с режимом.

Конец чавизма? Прямая атака США на Венесуэлу должна вызвать коллапс режима Мадуро руками самих венесуэльцев, которые десятилетием страдают от гиперинфляции и авторитаризма. Однако, население может не поддержать сценарий США. Венесуэла – это не Ливия, и не Ирак. Ее социально-политический ландшафт более противоречив.

Есть колоссальная усталость от насилия. Страна пережила несколько волн уличных протестов в 2014-м и 2017-х годах, которые не привели к смене власти, но углубили травму и поляризацию общества. Многие, кто не любит Мадуро, также категорически против иностранной интервенции. Националистический рефлекс в Латинской Америке против «гринго» по-прежнему силен.

Лояльное ядро и силовые структуры у режима Чавеса-Мадуро остались, как значительная социальная база поддержки. Это и миллионы получателей социальной помощи, члены кооперативов, часть армии и созданные «коллективы» (вооруженные проправительственные формирования). Они не капитулируют при первых ударах, что гарантирует не «бескровную революцию», а полномасштабную гражданскую войну, где удары США станут лишь одной, внешней, силой в клубке противоречий. Впрочем, что-то похожее может произойти и в Иране.

Отсутствие единого лидера и проекта также усложняет миссию США. Оппозиция в Венесуэле раздроблена, у нее нет единого лидера находящегося в стране (правда, есть в эмиграции). Но, кто придет после Мадуро, это скорее вопрос, а ответа пока нет и главное – с каким проектом? В Иране хотя бы понятно, что альтернатива – шах, а здесь в стране с сильно левым населением, простое возвращение к неолиберальной модели 90-х, ассоциирующейся с неравенством, что для многих обитателей фавелл выглядит неприемлемо. Вероятно, в случае успешного напора Трампа, мы увидим хаос, где против правительства выступят одни группы, а другие – мобилизуются для его защиты под лозунгами антиимпериализма. Результатом будет не быстрая победа, так что «Каракас за 3 дня», вряд ли получится, если только в военном смысле.

Для РФ все это, конечно, серьезный удар по антисанкционной экономике. Россия вложила в Венесуэлу не менее $17 млрд (в основном через кредиты «Роснефти» и ГК, а также оружейные контракты). Эти инвестиции были стратегическими, дающими политическое влияние и поддерживали платежеспособность режима Мадуро. Каракас стал ключевым союзником Москвы в Западном полушарии, «плацдармом» для демонстрации глобального присутствия. Теперь его точно не будет. Смена власти на проамериканскую приведет к мгновенному и тотальному пересмотру всех этих соглашений. Новое правительство почти наверняка объявит долги России «кредитами диктатору» и аннулирует. Или Трамп использует их в торге с Путиным по украинскому вопросу.

Но возможна и программа нормализации. Венесуэла обладает колоссальным потенциалом: крупнейшие в мире запасы нефти, плодородные земли, выход к морю. Теоретически, она могла бы стать региональным экономическим лидером. Однако наследие «чавистской разрухи» давлеет, текущая ситуация не просто кризис, это институциональный коллапс. Гиперинфляция уничтожила финансовую систему, нефтяная отрасль деградировала из-за отсутствия инвестиций и «мозгов», разрушена электроэнергетика, здравоохранение. Восстановление базовой инфраструктуры потребует сотен миллиардов долларов и десятилетий.

Отсюда и политическая нестабильность. Правительство, пришедшее на штыках иностранной интервенции, будет считаться легитимным лишь частью населения, что отпугнет долгосрочных инвесторов. Скорее всего, единственным способом быстрого запуска экономики станет тотальная приватизация нефтяных активов в пользу американских и западных компаний на экстремально выгодных для них условиях. Это создаст не «нормальную» экономику, а экономику колониального типа, зависимую от сырьевого экспорта. Социальные проблемы, породившие чавизм, никуда не денутся.