Как я перестал бояться и полюбил ВИЧ-инфекцию💉

Прощай, немытая Россия,
Страна рабов, страна господ,
И вы, мундиры голубые,
И ты, им преданный народ

— так тихо шептал я себе самому в один из дней моей дальней юности, лбом приложившись к холодному голубому стеклу, окоченевшему там, где небо, мелкою сеткой инея; я оставлял в России свою самую большую любовь, неутолимую тягу к свободе и безмерную веру в великое будущее — а больше у меня ничего и не было.

Через месяц я вернулся. Теперь, провожая взглядом стремительно съеживающийся комок земли, я размышляю о том, чтó я скопил за эти короткие годы: горсть полустертых, тонущих в черных озёрах беспамятства воспоминаний? легонький, словно девичий рюкзачок, груз сомнительных навыков и цветастых словесных обёрток? немилосердные призраки убежавших любовей? недозревшее национальное чувство?

Страсти наши, конечно, дешевле и мельче страстей наших предков, а подвиги, если поставить их рядом, так и вовсе смешны, и все же я часто в дни эти вспоминаю один из рассказов Бунина с несколько пафосным названием «Конец» — там где-то возле последних строк он трагически восклицает о том, что — неужели Россия погибла? Неужели все кончено, и прежней жизни больше никогда не будет?

Да, Россия, конечно, погибла — и навсегда, как погибает все, и коники, ливенки и скирды остались лишь на страницах бунинских рассказов, но все же то очень маленькое, нелепенькое и убогонькое, что выросло много лет спустя на ее затасканной могилке, стало, как и всё в наше время, кривой и неладно скроенной куклой, напоминающей древнюю красавицу, и все же грустно и жалко терять ее, эту куклу.

И я ее не теряю, а просто отдаю поиграть в чьи-то жестокие и короткие руки, надеясь, что она не совсем изомнется и вскоре совсем надоест — а я без нее проживу один из тех забавных эпизодов жизни, о которых потом вспоминаешь со смехом и легкой мечтательной завистью — как мы смешно все думали, что миру и правда конец!

Но если нет, и если нескоро ступить мне на мою милую землю, то, подумав, я все же скажу, что, кажется, я оставляю:
— нежный блеск девичьих глаз,
— черные купола церквей,
— утлые городские березы,
и тихую тоску по себе.

«Пациентский контроль» вместе с вами обеспокоен возможным влиянием санкций на производство и поставку АРВ-препаратов.

Мы направили письма в 11 фармкомпаний с просьбой разъяснить, какие меры будут принимать компании для минимизации рисков в производстве и поставках АРВТ. Также мы попросили уточнить, какие меры будут принимать компании, если возникнут перебои с АРВТ.

Как только мы получим ответы – опубликуем их. Мы внимательно следим за ситуацией, чтобы минимизировать риск перебоев.

Я и Оно.
Я отрицаю и ненавижу психоанализ, психологов и психиатрию. Десять лет своей жизни и тонны шекелей отданы были в эту сферу в попытке унять незаживающее влечение к смерти с раннего детства. Помог ли мне там кто-нибудь? Нет. Зато дважды по десять бесконечных дней я провёл на жёсткой железной койке, считая обосранных голубей в зарешеченных окнах с облезлыми рамами. Вытирал сопли совсем убогим и брошенным. Рисовал с калеками солнышко. Отсыпал запрещённую поваренную соль у ушлого паренька в баночку от бахилл взамен на четыре сигареты, которые стрелял у своих посетителей. Универсальная внутренняя валюта. А что соль нужно мне принести — это никто не знал. В психиатрической столовой протёртая еда, напоминающая содержимое детских подгузников, без капли соли. Вместо кофе цикорий, вместо чая — пыль кавказских дорог. Унижение личности в каждой детали содержания. В туалет - отпросись. Взять шампунь — попроси. Покурить — подобострастно, заискивающе, кланяясь, попроси. Бриться — под присмотром санитара. Возмутиться, что человека привязали к кровати, — рот свой замолчи, сука.
И меня привязывали, плюс сделали однажды укол, от которого мозги стали такими тяжёлыми и липкими, что я падал вниз головой, пытаясь дойти в туалет и не использовать, что там мне принесли унизительного, типа больничной утки.
Я ненавижу психиатрию, я никогда не пойду живым жаловаться на жизнь за деньги, унижать добровольно человеческое достоинство по обоссанным матрасам отделений «ментальной помощи».

От девушек, принимающих антиконвульсанты, пахнет восьмым отделением и истерикой. Антидепрессанты и транквилизаторы — узаконенные наркотики, как кофе, чай, сигареты, соль, сахар. Я стараюсь, чтобы в моей жизни было как можно меньше наркотиков и не делаю между ними разницы. Для меня не имеет значения, героин или рюмка водки или феназепам. Мефедрон отличается от них, потому что я там на системе, а это особо тяжко. Я стараюсь уменьшить количество наркотиков в жизни, потому что вылечил влечение к смерти, и теперь нужно как-то вылечить себя от лекарства.

У Фрейда я читал лишь «Эссе о кокаине», чтобы покекать с того, как озабоченный доктор лечит морфинизм кокаином и выливает на бумагу стимуляторный бред. «Мы называли это медициной…»

Однако, у этого же извращенца попадаются годные исследования неврозов и психозов, например, книга «Я и Оно». Невроз - это то, как я живу трезвым, это отрицание реальности. Психоз - это то, что со мной делает мефедрон, это разрушение рамок реальности целиком. Психоз позволяет отдохнуть от невроза. Ощущение похоже на то, как во сне просыпаешься с обескровленной затёкшей рукой и растираешь ее, пока она опять не станет живой. Примерно так я оживляю онемевшие части личности через стимуляторный психоз, чтобы со мной не произошёл некроз, распад и безумие.

Мне не интересны наркотики, ЛСД-психотерапия, годы создания мефедрона и МДМА, не интересно растение кат, которое жуют африканцы, чтобы с энтузиазмом таскать тяжелые камни, не интересна наркополитика штата Калифорния. Мне интересен мой организм и его реакции. Наркотики позволяют изучать себя без посредников. Можно погибнуть, но я лучше погибну от своей руки, чем дам себя тронуть и покалечить чужой.
#стикеры

Как это верно! Я бы и сам когда-нибудь написал такой пост, но здесь это сделали за меня. Подписываюсь под каждым пунктом. Психология (психиатрия/психотерапия/психоанализ/все прочее) — это вредная ненаучная идеология, которая калечит растущее общество, предлагает готовые схемы устройства мира, простые, словно ролик в тик-токе, и пытается подменить собою все, от нравственности до бога. Не говоря уже о том, как она отвратительно пошла. Когда-нибудь это все запретят к чертям собачьим, если раньше мы все не задохнемся в ядерном дыму

Теперь другое.

Украина всегда казалась мне какой-то волшебной страной — неведомым, зачарованным местом, в котором мед, и солнечный свет, и куда так просто не попасть — например, мне часто снится, как я гуляю по Киеву, хоть я и ни разу там не был и никак не связан с ним лично. «Харьков», «Львов», даже «Одесса» — всё это какие-то странные имена, словно немного коверканные, изломанные — эти стыки согласных, где в удвоенном «с» Одессы явно слышится шум прибоя, а в округлости и пустоте ее «О» — простор и бескрайность набережных и площадей, по которым бродит соленый ветер, будто вылетев из разинутого зева этой вечно заглавной буквы. И почему-то ни к какой другой постсоветской стране я не испытываю ничего подобного. Это все, конечно, фантомы моего подсознания, но иногда мне кажется, что так думаю не я один — к примеру, Алиса, обдолбавшись на многие сутки мэфом и уйдя в безумный и разрушительный заторч, скидывала кружок, где они сидят в незнакомом подъезде, совершенно ничего не понимая, и она бормочет что-то в духе: «…блядь, да я вообще не знаю, что происходит, я, блядь, где-то там нахожусь… я думала, что мы на Украине вообще… а мы в России до сих пор, оказывается… короче, у нас есть меф, и мы едем на Украину…» Мне кажется, ехали они именно в эту волшебную страну.

А теперь у нас с ней война. Так жалко: меня душат слезы за ваших и наших, ведь для меня отечество — это нежность, словно та, из которой соткана женщина, и я всегда хотел испытать с ней слияние почти физическое — а теперь, когда я вижу грубость и неэротическое насилие, у меня опускаются руки и член, и хочется плакать, и я не могу смотреть на такое.

Хотя нам, кажется, остается только любить — я видел перед сном картину, как двое незнакомых людей, прячась в переполненном, тесном бомбоубежище, вдруг начинают заниматься любовью — просто потому, что это самый логически верный выход из ситуации; правда, тогда я представлял себе это в антураже второй мировой, где-нибудь в Дрездене или Праге, но, видимо, это все-таки здесь — и рядом.

И мне, как и вам, все чаще хочется сбежать во внутреннюю эмиграцию — вся моя жизнь, кажется, это вечное бегство в нее, но бомбят мою медовую, вымышленную Украину, и все страшнее и сложнее бежать, и нету нигде покоя, и поэтому я призываю вас — лежа ввечеру на холодном, жестком полу в слезах, найдите себе кого-нибудь и прижмитесь к нему покрепче в попытках хотя бы вдвоем найти и задержать то тепло, что стремительно исчезает из мира с каждым прошедшим днем.

ВИЧ в России дает категорию Д, при которой ты совсем непризывной, даже если все будет совсем ужасно. Я надеюсь

Правда, для этого нужно ее обновить, а значит — ехать в военкомат в другом городе, а я боюсь о нем даже думать после того, как увидел среди железных дверей и зеленых стен рябую секретаршу с отрубленным пальцем. Но чего я только не боюсь?

Перебои с поставками теры если и будут, то в целом они несмертельны. Рынок устроен так, что есть куча препаратов если не первого ряда, то второго или последнего — по идее, что-то будет всегда, в том числе и отечественного производства. Но даже если совсем война, терапию можно будет прервать и начать потом, даже через пару лет — времени еще полно. К этому моменту что-нибудь да образуется.

Иммиграция, как ни странно, во многие страны с ВИЧ возможна. Я не изучал этот вопрос в подробностях (возможно, буду), но это проблема решаемая и даже может сыграть на руку в некоторых ситуациях. Я лично хочу оставаться до последнего, в свое время я не уехал — но, кажется, последнее если не наступило, то ненадолго.

Идти сегодня в России на митинг против войны — я не пойду. Для меня это больная тема, и я часто упрекаю себя, но никакого смысла в этом, кроме символического, я не вижу, а опасность большая. Однако те, кто пойдет — мой вам поклон, и да бережет вас

Поэтому прямо сейчас я не буду делать ничего — разве что, может, подкуплю еще теры на пару месяцев сверху и буду думать, по какой из дорог бежать, если придется.

Когда началась война, Кафка написал в дневнике: «Германия объявила России войну. После обеда школа плаванья».

Я хотел бы быть настолько же немногословен, как он, но не могу — хоть я и совсем не военный человек и это не то, что с детства трогает мое сердце, но чувство жуткой огорошенности, случившейся утром, от которой хотелось только лечь и лежать, умирая, сменилось прорывом каких-то обрывочных мыслей, почти словоблудия, которое побуждает написать.

Тем более, что молчать нельзя.

Поэтому я разделю этот пост на две части: одну, практическую — и другую. Начну с прикладной.

Гумдействие, как всегда, делают невозможное. Вся нежность моего сердца — им.

Только что Санкт-Петербургский городской суд отменил решение Министерства юстиции России о включении Санкт-Петербургского благотворительного фонда "Гуманитарное действие" в реестр НКО-иноагентов. Суд обязал исключить Фонд из реестра НКО-иноагентов

Это первое в России исключение НКО из реестра по судебному решению без отказа от иностранного финансирования.

Защита Фонда осуществляется при поддержке Фонд "Общественный вердикт".

Если вам доведется встретить этот значок на левом лацкане черного пальто, то знайте — перед вами я; я часто ношу его, выставив перед собой, словно щит, чтобы он молча оповещал окружающих, тем самым будто сбрасывая часть ответственности с меня.

Это чисто символический жест, конечно, но все же в тот день, когда он впервые пришел мне в голову, он показался мне настолько закономерным и логичным, что по́сле значок этот я почти не снимал; и пусть эпатировать удается в основном продавщиц в Перекрестках или старых друзей, которые почему-то, как и я, забывают; пусть это мелочь, все же неловко отцепляемая мной каждый раз, когда я направляюсь туда, где говорить об этом было бы неудобно; пусть — но чем ближе я вдруг оказываюсь к миру, который так непохож на мое былое, тем чаще мне в нем становится неуютно и тем чаще мне становится нужен мой значок — то ли как маленькое напоминание о прошлом, то ли как способ в это прошлое спрятаться, бросив в него короткий спасательный взгляд, то ли как символ и живое воплощение того, что все, что было со мной год, два, три, пять назад — живо во мне и так же обманчиво, неотвратимо и, быть может, прекрасно — как и туманное, темное и бесконечное будущее.

А жизнь моя настолько мелочна и скучна, что я, здоровый, как новобранец, пробуждаюсь раз в год, когда мне изволит быть плохо, чтобы взять и высыпать вам на головы горсть своих мелких жалоб и слабых болезней, ведь все остальное в моей персоне не стоит и беглого упоминания. Вы же не против? Я знаю, что нет.

Так вот: я лежу, захлебываясь от обиды, и медленно погружаюсь в горячую красную пелену, вспоминая о девах, выпрыгивающих из пустоты и дарящих мне любовь, а после исчезающих без следа — будто прозрачно и мстительно намекая на то, как не однажды поступал с ними я; события вокруг смещаются, и жизнь вдруг бросает мне самое интересное, что спрятано у нее в рукаве — Смерть, Секс и Славу — а я смотрю на все это, не в силах ни горевать, ни любить, ни писать; и я — чем красивей, чем я изящней и тоньше, тем больше люди приходят от меня в восторг и тем вернее оставляют в покое, и я погибаю, как перезревший цветок, подогнувшись под собственной тяжестью, сентиментальный, как Оскар Уайльд...

Ах!

Но что это? Зубья ли это расчески, сладко скребущие по моей воспаленной голове, или миндальные нежные ногти влюбленной руки? Кто это льет холодную воду на полотенце, и чьи это бледные маленькие ладони гладят меня по больному лбу? А может, это всполохи жаркого воздуха собираются в алые сгустки, или, напротив, холодные струйки белой зимы пробираются в щель в неплотно закрытом окне? Мне кажется, что кто-то есть, что я не один, и я с силой сжимаю веки, истово тру их костяшками и внезапно распахиваю глаза...

Тихая темная комната. Беспорядок. Я смеюсь и кусаю себя за горячие губы; пальцы леденеют, поднимается жар, и скоро мне становится хуже.

Я не люблю слишком часто репостить других, но тут вдруг нашел себя в подборке каналов по теме от спид.центра. Учитывая, что я никого об этом не просил и вообще ни с кем не знаком, неожиданно наткнуться на себя было приятно. При всей, мягко говоря, сомнительности репутации Антона Красовского его проект выглядит красиво, пишет небезынтересно и вроде как делает что-то полезное. Я лично в их офисе не был и в мероприятиях не участвовал, но у меня есть друзья, кто ходил на группы, организуемые ими, и пользовался их поддержкой. Отзывались хорошо. А еще они, вроде, открыли филиал в СПб. — раньше был только в Москве.

Из тех, кто в подборке, я кроме Риты Логиновой никого не знаю. Почитаю, интересно.

Кто живет с ВИЧ в Телеграме? Вы наверняка знаете про канал соучредителя «СПИД.ЦЕНТРа» Антона Красовского, но людей, готовых открыто — или сколько-нибудь открыто — говорить о своем статусе и опыте жизни с вирусом становится все больше, и мы решили поделиться с вами, кого читаем сами!

yes homo 18+ — Андрей Норов, АРТ-директор «СПИД.ЦЕНТРа» ведёт канал, посвящённый секс-просвету для геев: здесь можно найти советы по созданию ню-селфи и тут же — способы профилактики ИППП и рекомендации по выбору секс-игрушек. В Фонде Андрей отвечает за резервную аптечку и за выставки в нашем пространстве.

Ночной администратор — анонимный телеграм-канал снова от гея, живущего с ВИЧ. Как и у Андрея, эта тема — не главная на канале, зато желающие познакомиться с жизнью представителя одной из ключевых групп — МСМ — будут удовлетворены в полной мере.

gaykit — маленькая, но радикализованная версия канала о жизни гея. И хотя анонимный автор потер пост о своем ВИЧ-статусе, интернет помнит все

Как я перестал бояться и полюбил ВИЧ-инфекцию — наоборот, канал, целиком посвящённый теме ВИЧ. Сейчас обновления выходят редко, но с 2019-го года автор рассказал много: о том, как получил ВИЧ через наркотики, начал лечение и завязал с веществами, о самом вирусе и гуманитарной работе вокруг него. Советуем начинать с первой записи.

Радикальный гей — канал, который ведет соруководитель санкт-петербургского ЛГБТ-центра «Действие» Игорь Синельников. И хотя про свою жизнь с ВИЧ Игорь рассказывает довольно мало, здесь всегда есть что подчерпнуть об организации и развитии сообществ.

Немножко содомит — координатор офиса «СПИД.ЦЕНТРа» в Санкт-Петербурге Михаил Шишкин недавно завёл собственный канал, посвященный жизни открытого ВИЧ-позитивного гея, работающего в НКО. Для нас очень ценно, что сотрудники Фонда — яркие личности, которым есть что рассказать миру. Подпишитесь на Михаила!

Дьявол носит Лагерфельда — сокровенный и личный дневник Яны Колпаковой, ВИЧ-активистки, блогера с миллионной аудиторией в Tik-Tok и тысячами поклонников в Instagram и амбассадорки «СПИД.ЦЕНТРа». Яна не рассказывает про свой телеграм-канал подписчикам в других соцсетях, но мы-то о нем прознали и спешим поделиться! И небольшой спойлер — Яна на волонтерских началах будет помогать нам с видео-интервью. Только никому

ParniPlus — телеграм-канал сайта Евгения Писемского, гей- и ВИЧ-активиста, учредителя ВИЧ-сервисной организации «Феникс Плюс». Это СМИ о ВИЧ и ЛГБТ, где освещаются вопросы здоровья, культуры и многие смежные темы.

HIV + Channel — канал, в котором ВИЧ-активисты собирают новости о ВИЧ со всего интернета, существует при онлайн-группе людей, живущих с ВИЧ 100%LIFE.

Одни плюсы — канал одноименного подкаста журналистки Риты Логиновой. Она ВИЧ-отрицательна, но живет с ВИЧ-положительным партнером (у нас в Фонде, к слову, регулярно проходят группы поддержки для дискордантных пар) и делает крутейший подкаст. Обидно, что в телеграме канал так мало читают — помогите это исправить! А мы обязательно пригласим Риту в гости, ждите анонсов!

О телеграм-каналах проектов, занятых тестированием на ВИЧ и помощью людям с ВИЧ в ключевых группах, мы расскажем в отдельной подборке. Приглашаем тех, кто этого еще не сделал, подписаться на наш телеграм: @aidscenter (и каналы филиалов в Санкт-Петербурге и в Нижнем Новгороде)

Лёня был мне близким другом. Самым близким среди тех, кого забрала смерть.

Тем, кто интересуется, как я живу и что с каналом — спасибо за тревоги. Со мной все хорошо, фундаментально ничего не поменялось. Просто я не вижу интересных или новых тем, про которые я мог бы умно написать. Это нормально. Жизнь идет, и сфера моих интересов не смыкается на этом телеграм-канале.

Если очень хочется, перечитайте старые посты. Или почитайте Лёню. Или что-нибудь другое.

Ваши глаза мне греют душу. Если будет что-то важное, я напишу.

Привет. Раньше здесь был канал Лёни Баталина. В одном из приступов метаний и душевных поисков, ему присущих, он все стер, но у меня есть основания считать, что это не было серьезным и конечным жестом. Пост выше — тому доказательство; он был написан им.

Лёня Баталин умер приблизительно 12-го января от передозировки. С определенной долей допущений можно утверждать, что смерть его была случайной и произошла от разовой неаккуратности; во всем случившемся мне видится несчастный случай. Я точно знаю, что в последние недели он был полон жизнерадостности и стремлений в будущее. Впрочем, он был таким всегда.

Все тексты, что он написал, я постараюсь разыскать и выложить сюда; сначала книгу, а затем ряд небольших рассказов, созданных в последние двенадцать лет. В литературном смысле я был ближе всех к нему, и потому, наверное, возьму ответственность и труд это осуществить. На моем месте он бы сделал так же, и если бы он мог вообразить свою кончину, он пожелал бы этого. Но он о ней не думал.

Лёня Баталин умер без страданий и сознания того, что умирает. О прочем, если это будет важно, я сообщу отдельно.

Пишут, что закончили исследования новой китайской терапии, которую можно вводить инъекционно, раз в неделю. Она настолько же эффективна, как обычная, и благодаря каким-то соглашениям с китайцами вроде как едет к нам. Я уже писал про плюсы и минусы инъекционной терапии; так, ездить раз в неделю на запись к врачу может быть менее удобно, чем брать таблетки раз в три месяца и всякое такое, но общий смысл ясен. Еще новая тера пробивает многие виды резистентности, что здорово.

Никаких точных сроков пока нет, но в целом звучит неплохо. Будем ждать.

Channel name was changed to «Как я перестал бояться и полюбил ВИЧ-инфекцию »

Вчера утром уколол вакцину. Ночью стал уж сомневаться, не перепутали ли мне "Спутник" с "Новичком" — не спал, бредил, температурил. Сейчас вроде ничего, прошло. Собой доволен.

Мутная маета всех предыдущих недель не могла кончиться ничем иным. Под неверным, фальшивым, давящим солнцем, круглые сутки висящим над городом, люди тревожились и суетились, и спутывались и дела, и мысли человеческие.

Но все близилось к своему концу. Изгиб серебристого крыла, разбивая высокие тучи, в беззвучном рокоте летел сквозь напряженное небо. Отъезжала от дома машина, нетерпеливо провожаемая угловатой фигурой, и вслед за ней, через три минуты, еще одна, но — в противоположную сторону. Вечер обещал быть томным.

Поздно вечером двадцать пятого июня в наэлектризованном воздухе раздались хлопки: и тут кто-нибудь мог бы подумать, что вот оно, наконец-то, свершилось, пришло, но нет — то одурелый народ пытался раздразнить Перуна. И их нелепый кораблик из Грина обернулся им целой плеядой смертельных обертонов; впрочем, так было всегда, и, если не верите — спросите у кого угодно.

Возможно, вчерашней ночью вы могли чувствовать себя неуютно и беспокойно. Все в порядке, так и должно быть; вы просто слышите отзвуки тех людей, которые, проживая судьбу свою во весь опор, входят с вибрацией мира в синхрон, заносясь с нею на одинаковых поворотах, и бьется под их ногами земля крупной дрожью, и случаются вещи гибельные и великолепные. Не минуют эти отзвуки и меня. А властная, щедрая, сокрушительная гроза, размахнувшаяся вчерашней ночью надо всей Россией — лишь слабый силуэт того, что, не в силах более сдерживаться, краешком выплеснулось в материальное, в воздух.

С международным днем борьбы с наркоманией и незаконным оборотом наркотиков!

Я давно и плотно убежден, что вся культура и все искусство есть ложь, сладкий гнилой яд, плетеные словеса, мешающие или не мешающие жить. Оглядываясь по сторонам, я вижу плохие верлибры, я вижу капризные, глупые, пошлые слова. От них мне становится тошно, от них мне становится жалко. Порою, глядя в прошлое, я вижу и крепкие, сильные, восхитительные слова. От них мне становится завидно; но все равно, нет разницы, ибо все они суть — слова. Этих слов — целые ручьи, их океаны; они пишутся и читаются каждый день, и я купаюсь в них, как амеба в море, без всякой надежды выбраться, не зная им ни края, ни конца.

Наверное, авторы этих слов бродят по той же земле, что и я. Наверное, они даже похожи на меня внешне. Мне сложно в это поверить. Но кто-то же настучал эти глупости длинным ногтем по экрану. Кто-то когда-то измучал бумагу грубыми пальцами.

Кто-то из этих людей боялся. Кто-то боится сейчас. Кто-то из них смеялся. Кто-то смеется сейчас. Кто-то из них жил; жил — так же, как я. И кто-то из них писал; да, они все писали слова.

И когда меня вдруг заставляют оторвать взгляд от экрана, от бумаги, я кричу — дайте мне снова испить этого гноя, дайте мне присосаться обратно к этому яду!

Я ненавижу политику. Я ненавижу рябое бурятское лицо 19-летнего мента. Я ненавижу пошлость и глупость Навального и друзей Навального. Я ненавижу каждую молодую, лощеную, уродливую физиономию из партии ЛПР. И, видит Бог, я ненавижу феминисток.

Но политика такова всегда. Разве нравилась политика Шаламову, или Толстому, или Савинкову? Разве нравились им эти гнусные рожи?

И теперь, готовя себя к этому очаровательно бесполезному митингу, я вспомнил еще кое-что. Я вспомнил, что есть страх.

Страх — это процесс. Ты сидишь и боишься. Например, последние три дня я точно могу сказать, что больше боялся, чем писал, читал, ел или спал. Страх — это нечто телесное, от него крючит чисто физически. Он селится где-то в груди, в районе солнечного сплетения, и давит, давит, давит; он ест меня, он копошится и он ворочается, вечно устраиваясь поудобнее.

Я боюсь, собирая вещи. Я боюсь, отыскивая паспорт. Я боюсь, покупая воду и боюсь, идя до метро.

Нет ничего. Нет ни квартиры, ни улицы. Нет ни Путина, ни Навального. Есть только я и мой страх.

И когда я смотрю поверх черных толп, я вижу, как мой старый друг, страх, реет над головами, мушиной тучей вздымается в воздух и оскаливается в каждом чужом лице. Я пришел с ним поквитаться.

Здравствуй, страх.

Отбегав и откричав свой долг, я не чувствую ничего. Эти гнилые рожи и лица ничуть не становятся мне приятней. Мне так же смешон и омерзителен их отсталый пафос. Но когда я еду домой — мне становится легче. Я предвкушаю, как с размаху снова уткнусь в свое болото и стану пустыми словами залечивать раны. Я бессовестно радуюсь тому, что вскоре вытянусь, как кот, на своей кровати и и забудусь, открывая Горького. Ведь знали бы вы, как глубоко и искренне мне на них всех плевать. Зато пока что — пока что, — я сумел избавиться от страха.

https://telegra.ph/Pelageya-03-11

На бескрайних просторах чатов я как-то раз влез в дискуссию об алкоголе и гепатите С. Суть ее сводилась к следующему: кто-то, живущий с гепатитом уже довольно долго, не хотел начинать пить от него терапию потому, что любил иногда выпить и боялся, что не сможет выдержать три месяца без алкоголя.

Это натолкнуло меня на мысли: а действительно ли так уж оправдан полный отказ от алкоголя на время приема гепс-теры? Моя врач, когда выписывала мне гепс-теру, строго наставляла ни в коем случае не пить и даже отказаться от употребления кваса, ибо все может полететь к чёрту.

Мне было несложно выполнить эти рекомендации, я вообще человек непьющий, и, хоть квас я очень люблю, на три положенных месяца пить я его перестал. Тогда эти советы звучали пусть и достаточно сурово, но вполне логично — печень же, все дела.

Однако сейчас, видя, как человек сознательно откладывает терапию в долгий ящик, я задумался о том, действительно ли небольшие дозы алкоголя могут испортить лечение и если да — то в какой степени и как это все вообще научно объясняется?

Я полез на пабмед. И обнаружил следующее:

Оказывается, даже тяжелое употребление алкоголя (более 50 гр. чистого этанола в день) не влияет на успешность проведения классической интерфероновой терапии от гепатита. Те пациенты, что не потребляли алкоголь вообще или потребляли его умеренно, показывали примерно схожие результаты.

Точно так же дело обстоит и с современной терапией от гепатита, ПППД (подробнее о двух видах терапий здесь). Несколько разных исследований показали, что прием алкоголя в любом количестве не влияет на качество и успешность лечения или влияет в статистически незначительной степени. Именно поэтому современные западные методички не рекомендуют исключать из программ лечения гепатита сильно пьющих людей, хоть и подчеркивают, что таким людям нужно дополнительное внимание и уход для того, чтобы контролировать их приверженность.

И действительно — тяжелое употребление алкоголя довольно ощутимо сбивает приверженность, то есть сильно пьющие люди чаще бросают терапию на полпути, а это куча проблем. Также само по себе неумеренное пьянство при хроническом гепатите С сильно ухудшает прогноз болезни, что означает увеличение шанса цирроза, шанса рака, степень и скорость нарастания фиброза и все такое прочее.

Вообще это тема дискуссионная – насколько важно полное воздержание от алкоголя (и, в том числе, наркотиков) на время лечения. Более радикальный вариант — все то же самое, только применимо к ВИЧ. Я встречал в чатах людей, которые не начинали пить АРВТ потому, что торчали соли внутривенно. Неизвестно, насколько здесь благородная, пусть и неверная, забота о своем здоровье, а насколько просто страх и незнание, но пример показателен.

Лучше, конечно, на время лечения не бухать. Я вообще не советую вам бухать, тем более колоться — со стороны это выглядит очень некрасиво, это разрушает и унижает человека. И, поверьте, я говорю это искренне, а не для того, чтобы отмазаться от роскомнадзора или кого там угодно еще. Если для вас начало лечения своих тяжелых болезней — повод отказаться от алкоголя и наркотиков (как это было, например, для меня), то я вас в этом благословляю и всячески поддерживаю.

Но если вы чувствуете, что не можете перестать пить на эти три месяца, не откладывайте терапию и начинайте лечиться. По всей видимости, сильно это не повлияет. Исследований по сочетанию моднейших солей для ванн в/в и терапии от гепатита, как вы понимаете, нет, но у меня очень большое подозрение, что правила везде одинаковы. (А вот эта статья с пабмеда немного затрагивает и наркотики.)

Поскольку, повторюсь, тема очень скользкая, привожу ссылки на то, что я читал. (1, 2, 3, 4, если поискать, можно найти больше). Предупреждаю — там все непонятно и по-английски, но если вы разбираетесь, приглашаю ознакомиться.

Трогательные плоды жизни, что сыплются на меня отовсюду, из каждого угла, стоит мне только чуть приподнять голову, будто бы c краю небесной чаши, кем-то слегка наклоненной — все эти лучащиеся, налитые светом, как соком плоды я надкусываю с недоверием и осторожностью; мне трудно смириться с тем, что их так много, что они — куда ни кинь взгляд, и я глотаю их с некрасивой жадностью, спешно и рьяно обрывая ветви, никак не в силах насытиться и не боясь объесться. Я как вор посреди яблоневого сада; набивая худые карманы, суя в штаны и за пазуху впечатления, жесты, улыбки, слова, порою совсем простые, но иные из которых слышатся мне, как откровение, в глупых попытках спрятать и унести с собою блеск снега, свежее солнце, холодный воздух, песни и музыку, я с сожалением думаю о том, что не смогу показать их тем, кто смотрит на них в упор, стоя вплотную ко мне, в том же мире, на той же земле, и никак не может их разглядеть, как совсем недавно это бессилен был сделать я.

Я думаю о своих друзьях; усеянный и облитый этим светом, в котором я купаюсь, как в воздушном озере, я потираю усталые руки и вдруг вспоминаю свои оковы; я оглядываюсь по сторонам — и вижу руки друзей своих, вижу их спины, их головы, зажатые в черных тисках, поникшие под гнетом тяжелых, железных цепей и колод, веских колод их бремени, их проблем, их бессилия и неспособности видеть и чувствовать то прекрасное, чего так в нашей жизни мало и что мелко рассыпано всюду, как грязный песок на снегу, и что они отрицают оттого с отвращением и озлобленностью, и я им сочувствую — но даже сочувствуя, я одновременно любуюсь их силой, их мужеством через все эти цепи, чрез ухабы и горести тащить за собой эту жизнь, и даже видеть вдали ее слабый отблеск, обещающий непонятно что, и трогательно ползти к нему, и не кончать с собою и не отбрасывать эту жизнь в сторону — ведь какое же нужно терпение, и ужасная страсть, и любовь, чтобы даже сквозь это все еще уметь кое-как стоять на земле, пусть криво, пусть косо, пусть на слабых, нелепых ногах, одною ступней в могиле, другою еще на свободе, в лучах беспечального солнца, в вечернем морозном воздухе.

И вот я снова в саду. Не знаю, надолго ли это затянется; скоро ли жизнь мне приестся, и яблоки станут не так вкусны, и придется уйти из сада, и на месте старых проблем народятся новые — но пока что меня хватает, и я плыву по миру в восхищении и восторге, и всей силой своего слабого сердца искренне желаю тем, кто когда-нибудь тоже увидит это все, дожить-таки до этой минуты и вспомнить тогда обо мне — вспомнить чем-нибудь добрым: улыбкой, усмешкой или же легким, шутливым, направленным в пустоту поклоном.

#ликбез

ВИЧ и коронавирус

Итак. Спустя больше года после всего, что произошло, можно с уверенностью утверждать следующее:

Люди, живущие с ВИЧ, переносят коронавирус примерно так же, как все остальные. Если у человека ненулевая нагрузка и низкий уровень клеток (меньше 200), то осложнения от коронавируса могут быть тяжелее (как и от многих других болезней), но как и насколько — неизвестно. Само по себе наличие ВИЧ в организме не влияет ни на шанс подхватить корону, ни на способность заражать ею других, ни на общий ход лечения и выздоровления.

Вакцины. Судя по имеющимся данным, ВИЧ-положительным людям прививаться вакциной от Пфайзера можно — с такой же эффективностью и безопасностью. Более того, даже если пациент не пьет теру и у него мало клеток, прививаться тоже можно, и с этим даже стоит поторопиться, чтобы не переносить корону в ослабленном состоянии (напрямую я никого не призываю, решайте сами).

Даже отечественный Cпутник-V вроде как можно людям с ВИЧ — по крайней мере, тем, у кого с клетками все нормально. Пфайзеровские вакцины специально тестировали на ВИЧ-положительных; отечественные — нет, их вообще мало тестировали, но, судя по тому, как они устроены, все должно быть нормально. Опять же — здесь все на свой страх и риск; Минздрав кокетливо предупреждает, что прививка от коронавируса не рекомендуется ВИЧ-положительным, гепатитным, туберкулезникам и гомосексуалистам, но они всегда так говорят.

Лично я, наверное, привьюсь Пфайзером или даже Спутником, когда появится возможность, но для меня это не первостепенный вопрос. Как будет, так будет.

Важное дополнение! Мое ехидство и легкая неприязнь к Спутнику-V вызваны общим недоверием к российской науке и системе здравоохранения в целом. Я не знаю, хуже наш Спутник или лучше западного Пфайзера. Краем глаза я видел какие-то тексты о том, что, против ожиданий, Спутник-V вроде как тоже неплох и в чем-то даже переплюнет Пфайзер, но с подробностями я не знаком. Вопрос это достаточно дискуссионный, и у меня нет достаточной квалификации, чтобы как-нибудь высказываться по его поводу. Однако все, что я говорил выше — про корону и безопасность вакцины для ВИЧ-положительных — правда, и ею можно руководствоваться.

https://telegra.ph/Fent-i-Mark-01-30

Не пошел на сегодняшний митинг. Я слаб, я боюсь. Я трус.

#письма_читателей Это письмо начиналось как письмо, а позже переросло в формат интервью. Оно достаточно большое, здесь затрагивается тема тюрьмы, СПИДа, гепатита, пневмонии, больницы, стигмы, трапов, притонов и многого другого. Я наконец узнал из первых уст…

Никогда такого не было и вот опять, передозировка героином... Помянем. Хотя обычно умирают от метадона, так как чтобы дознуться гердосом нужно быть совсем долбоебом

"Я просто устала и хочу умереть" - мечты сбываются (с)героин

https://t.me/dancingonheroin/449

Род приходит и род уходит, а земля пребывает вовеки.