Но самым тяжёлым для меня остаётся эпизод, который я и сегодня | Волкодав73 ✈️

Но самым тяжёлым для меня остаётся эпизод, который я и сегодня вспоминаю как момент, когда мне стало понятно: «это не суд, а фарс».
В день оглашения приговора, 03.11.2023, примерно за час до начала заседания к судье, рассматривавшей моё дело, пришли несколько мужчин в гражданской одежде, которые при входе в здание суда представились сотрудниками влиятельной силовой структуры. Все что произошло дальше — это исключительно моё личное восприятие развития событий. Прибывшие посетители были допущены в служебный кабинет судьи, начало заседания задержалось более чем на час, а после их ухода судья огласила приговор. При оглашении, по наблюдениям присутствующих и по моему личному убеждению, использовался отдельный лист, которого не было в основном тексте. Я понимаю, как звучат эти слова. Именно поэтому я не прошу «поверить мне на слово» — я прошу проверить: установить личности этих лиц, посетивших судью, основания их нахождения в суде, маршруты входа/выхода, записи камер, журналов, сопутствующие документы.
Если все это было законно — проверка это подтвердит. Если нет — страна должна знать, что в нашем регионе возможно давление на экспертов и суд силовым ресурсом.
Но моя печальная история не закончилось этим приговором.
В настоящее время в отношении меня возбуждено новое уголовное дело № 12402730005000112, расследуемое следователем ОМВД России по Железнодорожному району г. Ульяновска. Я воспринимаю это, не иначе как, что обкатанная, моими недоброжелателями, схема по фабрикации обвинения и отъему земли продолжает работать. А чтобы я «не поднимал голову» и не сопротивлялся на меня и моих близких идет постоянное давление. В фабулу дела искусственно втягивают моего заместителя и ближайшего помощника — он пока свидетель, но, по его восприятию, ему напрямую говорится о намерении сделать его обвиняемым «для группы лиц», то есть заранее конструируется квалифицирующий признак. Звучат формулировки об «указаниях сверху». Звонят моей дочери в деканат и грозят ей уголовным преследованием и включением её в «мою преступную группу». Вызывают моего племянника и под диктовку заставляют писать нужные показания. Я не утверждаю, что это доказанный факт, но я искренне считаю: такие слова, действия и такая логика требуют служебной и процессуальной проверки, потому что это похоже не на поиск истины в рамках законного расследования, а на исполнение заранее заданного сценария.
Особо важно следующее. «Новое» уголовное преследование фактически завязано на два конкретных земельных участка с кадастровыми номерами 73:19:080201:141 и 73:19:080201:142. Эти участки прямо фигурируют в судебном акте Арбитражного суда Ульяновской области по делу № А72-12392/2024: суд по требованию прокуратуры обязал изъять их в пользу Ульяновской области в лице Министерства имущественных отношений и архитектуры Ульяновской области; решение принято, вступило в силу и исполнено, участки переданы уполномоченному органу, что подтверждается актами передачи. То есть публично-правовой результат достигнут: имущество возвращено государству. Вместе с тем арбитражным судом почему-то упущено из вида очень важное обстоятельство – эти два участка на момент их получения представляли собой так называемые залежные земли (фактически целину), а сейчас это плодородная земля, в обработку которой вложено более 10 млн рублей. И при этом запускается уголовная «вторая волна» — с обысками, выемками, давлением на сотрудников, близких, родственников и контрагентов. Следствием опять заказывается частная экспертиза, на основании которой указанные земли рассматриваются под жилищное строительство. Эксперт в упор не видит, что участки находятся в санитарно-защитной зоне Ишеевского кладбища и на них ни при каких обстоятельствах не может быть построено жилье. Но при этом оценка земель как под ИЖС становится обоснованием размера причиненного ущерба.