«ВОЕННЫЕ НЕ ЛЮБЯТ, КОГДА ИХ ПОКАЗЫВАЮТ ПО ТЕЛЕВИЗОРУ ВНЕ ПАРА | Сладков
«ВОЕННЫЕ НЕ ЛЮБЯТ, КОГДА ИХ ПОКАЗЫВАЮТ ПО ТЕЛЕВИЗОРУ ВНЕ ПАРАДА».
ВОТ ЭТО НЕ ТОЛЬКО ПОЛНЫЙ БРЕД, ЭТО ОЧЕНЬ ВРЕДНАЯ ДЛЯ НАШЕЙ СТРАНЫ МЫСЛЬ.
Для человека с ружьём, особенно когда он из него стреляет, и тем более, когда он стреляет по живым людям, пускай это враги, - очень важно знать, что он делает всё правильно. А если его действия покрывают, ненужно засекречивают, перевирают, излишне при этом героизируя, - у военного закрадывается мысль, что он занят чем-то постыдным, наказуемым.
Так, например, происходит в Сирии. Что мы там делаем, во имя чего воюем, на что тратим деньги, почему об этих солдатах не рассказывают… История сокрытия не очень хорошо попахивает, хотя, утверждал и утверждаю: наши военные занимаются вполне моральным делом, пускай вразумительно народу об этом не говорили и не говорят, что действие весьма странное, и, на мой взгляд, даже преступное.
Кстати, всё это, в равной степени, касается и ЧВК, таких же наших людей, как штатные офицеры, и солдаты. Это не стадо головорезов, которых мы посылаем в арабские края грабить и воровать, казнить и убивать. ЧВК реально приносят пользу. И репутация у ЧВК в профессиональной военной среде весьма высока. Но… Деятельность их покрыта такой пеленой, что повод порассуждать у людей непосвящённых (99% населения) всегда есть.
И, напротив, если военный человек знает, что для народа его героический труд не закрыт, что он, этот военный человек, совершает ежедневный подвиг, известный людям, это повышает его статус в обществе, даёт ощущение необходимости для страны. И это не что иное, как мотивация для новых подвигов, без которых победоносной войны не бывает.
Так, высоких и резких слов мною сказано предостаточно. Теперь о сути: когда-то я, и другие желающие репортёры, имел возможность работать самым настоящим прикреплённым репортёром. То, есть, мне разрешали работать с людьми без одёргиваний и ежеминутных запретов. Это было в Чечне.
Я мог жить в разведбатах, вертолётных эскадрильях, десантно-штурмовых батальонах, и не получалось в результате предательства Родины, пикантных сюжетов и материалов, какого-то позора в эфире. Напротив, это создавало понятность армии для народа, и уверенность воюющих людей в том, что об их жизни рассказывают, а значит, страна их не стесняется, а, напротив, как минимум уважает.
В 2002 году мы снимали сюжеты про вертолётчиков, воевавших в Чечне. Героев специально искать не пришлось. Было удивительно наблюдать за управлением боевыми полётами, прямо с командного пункта, любой вылет был наполнен приключениями и реальностью, то обстрел, то эвакуация раненого.
Мы познакомились с вертолётчиком, которому удалось уйти от двух пущенных в его машину ракет ПЗРК, в одном бою. Мы посмотрели, как летают люди, когда вертолёты в Чечне сбивали особенно часто, даже дымы и отвлекающие ракеты пускали на Ханкале, чтоб уловить атаку ПЗРК. Мы наблюдали, как лётчики обсуждали прошедший боевой день уже в своих временных бунгало, за чаем.
Мы познакомились с борт-стрелками, спецназовцами и десантниками, и с ПСС (поисково-спасательная служба), это те, кто бросается на выручку экипажу сбитого вертолёта самыми первыми. Это обычные, парни, не прячущие своих лиц, которые воевали за нас тогда. Такие же воюют за нас и теперь.
