Алексей Рогозин ✈️🚀🏗️

#авиация #США #конвертоплан

Интересная тенденция: США официально делают ставку на конвертоплан, отказываясь от привычной логики "вертолёт как основа армейской мобильности". Программа Future Long Range Assault Aircraft выходит из стадии концепции: MV-75 от компании Bell Textron Inc. должен постепенно заменить вертолёт UH-60 Black Hawk, который служит уже более сорока лет и, в частности, был основным средством доставки спецназа в операции в Венесуэле. Это не косметическое обновление, а смена парадигмы.

С инженерной точки зрения замысел понятен. Конвертоплан объединяет вертикальный взлёт с самолётной крейсерской скоростью. Для сухопутных войск это означает резкий рост радиуса действия и темпа операций. Если классический вертолёт ограничен скоростью порядка 250-280 км/ч, то MV-75 проектируется под почти двукратный выигрыш. Радиус действия - до 850 км без дозаправки (в отличие от 400 км у Black Hawk). Это уже не "тактический подскок", а оперативная глубина.

Конечно, США не начинают с нуля: за плечами более 800 тысяч часов эксплуатации конвертоплана V-22 Osprey. Опыт был болезненным - аварийность, высокая стоимость обслуживания, сложность логистики. Но именно поэтому MV-75 задуман как второе поколение конвертопланов: проще, дешевле в жизненном цикле, с прицелом на массовость. Делается ставка не на экзотику, а на промышленную устойчивость.

Отдельного внимания заслуживает архитектура. Впервые для армейской авиации США платформа изначально строится по принципам модульной открытой системной архитектуры (Modular Open Systems Architecture). Проще говоря, электроника, сенсоры и часть бортовых систем должны обновляться без полного перепрохождения многолетних испытаний. Это попытка вырваться из ловушки оборудования "на 30 лет" (когда техника морально устаревает быстрее, чем её успевают заменить).

С военной точки зрения создаваемый MV-75 - это быстрое перебрасывание подразделений, работа с распределёнными опорными пунктами, выход за пределы классической армейской ПВО противника. Армия США фактически переписывает собственную доктрину армейской авиации. Конвертоплан - это не "дорогая игрушка", не эксперимент, а ответ на изменение характера войны. Скорость, дальность, сетецентричность заявлены как более важные факторы, чем максимальная простота конструкции. Согласны ли мы с такой постановкой вопроса, зависит только от того, понимаем ли мы сами, под какую войну вообще нужно проектировать новую военную технику.

@rogozin_alexey

#Венесуэла #авиация #беспилотники

Когда говорят про "операцию в Венесуэле", многие представляют условную группу спецназа и пару вертолетов. Но картина была иной: это была не точечная высадка, а полномасштабная войсковая операция, где вертолёты стали лишь финальной, самой заметной фазой.

Масштаб впечатляет. В публикациях Reuters, Axios, The War Zone и Washington Post фигурирует цифра "более 150 летательных аппаратов" и "около 20 точек взлёта на суше и на море". По составу это типичная совместная воздушная группировка: истребители для завоевания превосходства в воздухе F-22 и F-35, палубные F/A-18, самолеты радиоэлектронной борьбы EA-18G Growler, самолеты дальнего радиолокационного обнаружения E-2, бомбардировщики B-1, а также заправщики и разведывательные борта. Это каркас операции, обеспечивающий подавление, прикрытие, управление и общую синхронизацию.

Вертолётная часть была обеспечена MH-60 Black Hawk и тяжелыми MH-47 Chinook из состава 160-го авиационного полка спецопераций ("Ночные охотники") - и это был главный риск всей операции. Именно поэтому этой фазе предшествовала системная работа по подготовке: подавление радиолокационных средств, дезорганизация ПВО, высокоточные удары по узлам связи и управления, подавление даже желания сопротивляться. В ряде публикаций описан профиль захода вертолётов на сверхмалых высотах - порядка 30 метров над водой - с выходом к побережью с морского направления. Это классическая тактика скрытного проникновения, возможная только при уверенности, что верхние эшелоны уже зачищены и не заработают против.

Отдельный слой - беспилотники. В официальных формулировках они обозначены расплывчато как "многочисленные дистанционно пилотируемые воздушные суда", без раскрытия типов. Но профильные издания говорят о сочетании как ударных БПЛА класса MQ-9, так и тяжелых разведывательных платформ, включая малозаметные аппараты типа RQ-170. Их роль - постоянное удержание картины: целеуказание, объективный контроль ударов, сопровождение вертолётной группы и передача данных в режиме реального времени до и во время работы спецназа, в том числе в штаб операции в Вашингтоне.

Финальный, но принципиально важный элемент - морская опора. Публично поимённо подтверждён десантный корабль-вертолётоносец класса "Иводзима", на который после операции был доставлен Мадуро. Но фактически речь шла о развернутой морской группировке. В регионе находилась авианосная ударная группа во главе с Gerald R. Ford в сопровождении крейсеров и эсминцев, а также дополнительные корабли обеспечения. В сумме источники дают оценку порядка 11-12 надводных кораблей и даже атомная подводная лодка. Вместе они обеспечивали работу авиации, связь, топливо, боеприпасы, медицинскую поддержку и приём пленных. Это был полноценный морской тыл.

Современные операции такого уровня выигрываются не в момент захвата цели, а задолго до него - в воздухе, в радиоэфире и в информационном пространстве. Спецназ ставит точку, но решение принимается на нескольких этажах выше.

@rogozin_alexey

#авиапром #кадры #САП

Про кадры в авиастроении. Состоявшаяся в конце 2025 года Церемония "Авиастроитель года" ценна не списком лауреатов и не формулировками наград. Авиация - одна из немногих отраслей, где разрыв поколений фатален. Здесь, где проекты длятся, как правило, от 5 до 20 лет, нельзя перезапустить компетенцию за год или два. Конструкторская школа, культура производства, инженерная интуиция, понимание процесса - всё это накапливается десятилетиями и передаётся только напрямую: от мастера к ученику, от ведущего инженера к молодому специалисту. Регламенты играют ключевую роль, но ни один регламент не заменит человеческий профессионализм и знание дела.

Союз авиапроизводителей России с партнёрами ежегодно проводит Церемонию "Авиастроитель года". И особенно важно, что среди отмечаемых этим высоким званием - не технологические решения и не просто компании, но и конкретные люди, многие из которых, в том числе, занимаются взращиванием своей смены.

Сохранение традиций - это не консервация. Авиационная школа всегда развивалась через конфликт поколений, через спор "как было" и "как может быть". Новые материалы, цифровая инженерия, автоматизация, виртуальные испытания - всё это не отменяет школу, а проверяет её на эффективность. Если школа настоящая - она адаптируется и усиливается. Сегодня мы находимся именно в этой точке проверки.

Движение вперёд в авиации начинается с того, что молодой инженер понимает: он продолжает дело, а не просто занимает рабочее место. А опытный специалист - что его знания не уходят "в архив", а становятся основой следующего шага. Если этот мост между поколениями будет сохранён и усилен, у отрасли есть будущее. Если нет - никакие технологии не спасут.

@rogozin_alexey

На Украине создаются новые войска - Войска беспилотных систем противовоздушной обороны. 7 ноября Зеленский утвердил полковника Юрия Черевашенко командующим беспилотных систем ПВО и одновременно заместителем командующего Воздушных сил ВСУ.

В систему ПВО впервые вводится самостоятельное командование, отвечающее за применение дронов-перехватчиков, обучение операторов и интеграцию беспилотных средств в радиолокационное и информационное поле. Фактически речь идёт о выделении отдельного беспилотного эшелона обороны.
Черевашенко до этого курировал организацию производства дронов-перехватчиков и мобильные бригады ПВО (в том числе в обороне Киева от "Гераней"). Теперь его зона ответственности - масштабирование беспилотного компонента и создание управляемой сети перехватчиков, работающих в едином контуре с зенитными и радиотехническими подразделениями.

Украина публично объявила цель - до конца ноября выйти на выпуск 600-800 перехватчиков в сутки. Это попытка закрыть провал в дешёвом слое противовоздушной обороны, где пока нет устойчивой системы. Формирование таких войск означает, что Украина впервые в мире институционализирует БпЛА-контур ПВО - создаёт структуру, доктрину и кадровую вертикаль. Это уже не волонтёрская импровизация, а начало формальной военной интеграции беспилотников в военную систему страны.

Как ответит Минобороны России?

#война
#беспилотники

@rogozin_alexey

К 100-летию со дня рождения дважды Героя Социалистического Труда, генерального конструктора Г. В. Новожилова

Когда я пришел работать в Авиационный комплекс им. С. В. Ильюшина, Генрих Васильевич занимал должность главного советника по науке, но оставался не просто хранителем традиций. Несмотря на возраст, он был моложе многих по мышлению и по тому, как чутко улавливал изменения, происходившие в отрасли.

С первых же дней я почувствовал ту особую атмосферу, которую он создавал вокруг себя. В ней не было дистанции между поколениями: он умел разговаривать с молодыми конструкторами без менторства, а с опытными — без давления авторитета. Его советы были точными, но всегда оставляли место для собственного решения. Это и была настоящая инженерная педагогика – помогать человеку думать самостоятельно, сохраняя при этом высокую планку профессии.

Наверное, в моем отношении к Генриху Васильевичу было и что-то личное. Он хорошо знал моего деда, авиационного инженера, доктора технических наук, генерал-лейтенанта Олега Константиновича Рогозина. Между ними еще в 1970-е годы установились теплые рабочие отношения, основанные на взаимном доверии. Иногда Генрих Васильевич показывал мне документы, под которыми стояли их совместные подписи. Возможно, именно поэтому он с особым вниманием относился к моим вопросам, хотя, может, он так общался со всеми: любой собеседник ощущал личную значимость. Это была его внутренняя манера – уважение к личности и искренний интерес.

Я часто обращался к нему за советом. Иногда это были технические вопросы, иногда – управленческие, касающиеся организации работ. Он никогда не говорил «делай так», а скорее задавал несколько точных вопросов, после которых становилось ясно, как нужно поступить. Порой он брал паузу и через несколько дней возвращался с подробной инженерной запиской, где содержались все необходимые ответы.

Особенно запомнился торжественный митинг 9 мая 2017 года у памятника Ил-2 на территории фирмы. Генрих Васильевич выступал первым. Рядом с ним – монумент Сергею Владимировичу Ильюшину, его учителю и духовному наставнику. Он говорил без бумаг, каждая фраза звучала как формула. Вспоминая годы войны, он говорил, что тогда не обсуждали, хватит ли ресурсов или есть ли время. Было одно слово: «Надо!». Это слово стояло выше всех аргументов, и оно двигало вперед всю авиацию. Я запомнил это навсегда. «Надо!» – а значит, будет.

В неформальных беседах мы часто переходили к неожиданным темам. Он не только помнил детали событий – кто проектировал узел, какова была масса планера, где находился центр тяжести. Он с живым интересом обсуждал новые технологии: виртуальные испытания, цифровые двойники. Он настаивал: без моделирования и цифровых расчетов нельзя двигаться вперед. Эти слова особенно поражали – ведь большинство более молодых инженеров относились к цифровизации с осторожностью, а Генрих Васильевич понимал: новое время требует новых инструментов. Когда к нему обращались со сложными задачами, он мгновенно видел суть, выделял главное и точно определял, где решение действительно инженерное, а где – лишь дань моде.

У него была уникальная память. Он помнил все, но главное – людей. Часто рассказывал о Сергее Владимировиче Ильюшине. Был верен своему учителю не из формальной лояльности, а из глубокой убежденности, что настоящая инженерная школа – это прежде всего нравственная система координат. За этими словами стояла вера и уверенность, которые передавались окружающим.

Когда я вспоминаю Генриха Васильевича, перед глазами возникает образ не ветерана, а инженера – собранного, внимательного, с внутренним чувством меры и достоинства. Он никогда не повышал голос, но за спокойствием ощущалась огромная сила воли и требовательность к точности. Для ильюшинцев он был мостом между классической эпохой советского авиастроения и новым цифровым временем. Его должность – главный советник по науке – точно отражала суть его миссии. Он учил не столько конструкциям, сколько способу думать, способу относиться к делу.

Вспоминаю его с большой теплотой и благодарностью.

Генрих Васильевич, спасибо за науку.