Притча о священнике и солнце
____________________________Насиб сидел под финиковой пальмой, глядя в сторону горизонта, где рождался рассвет.
Утро еще дрожало в прохладе, словно прозрачная капля росы, готовая сорваться с края листа.
Он любил это время — тонкую грань между сном и явью, когда мир еще не вспомнил свои заботы, а дыхание Бога можно услышать в шелесте ветра.
Каждое утро Насиб приносил подношение — не монетами и не цветами, а вниманием.
Он не называл имени того, кому посвящал свой внутренний покой.
Он знал: стоит назвать — и люди поспешат приручить это имя, превратить в символ, в секту, в стену между собой и Истоком.
А Бог, думал Насиб, не любит стен.
И вот в то утро к пальме подъехал роскошный паланкин. Из него вышел старик — дворцовый первосвященник.
Лицо его было усталым, но властным; глаза — полны тревоги, будто перед судом.
Слуги быстро расстелили перед ним ковер, чтобы пыль дороги не коснулась его одежды.
А Насиб остался сидеть, как сидел, с той же неподвижностью, что бывает у воды перед восходом.
— Приветствую тебя, мудрец, — заговорил первосвященник. — Ты знаешь, кто я. Всю жизнь я толковал священные писания, учил царей и их потомков, проводил ритуалы, как велено предками. Но годы прошли. Смерть близко. И я боюсь…
Боюсь, потому что, несмотря на все молитвы, Бог не приходит на мой зов.
Я учил других звать Его — но сам не слышу ответа.
Говорят, ты умеешь… Позволь мне хотя бы перед смертью понять, как это — быть услышанным.
Не откажи старцу, который уже стоит у границы миров.
Насиб посмотрел на него с добротой, в которой не было ни превосходства, ни жалости.
— Твоя беда, — мягко сказал он, — не в том, что ты молишься неправильно. И не в том, что ритуалы твои несовершенны.
И даже не в том, что тебе недостает искренности.
Твоя беда в том, что ты зовешь.
— Но… как же иначе мне обращаться к Господу, вершителю миров? — удивился первосвященник.
— Зовут того, кого нет, — ответил Насиб. — А Он — всегда здесь. Всегда сейчас.
Он — в дыхании твоем, в песчинке под твоими пальцами, в свете и в тени.
Звать Его — значит не видеть Его.
— Но ведь я искал Его всю жизнь! — сказал старик, и голос его задрожал.
— А вот и ошибка, — мягко улыбнулся Насиб. —
Посмотри: ты боялся, что пыль дороги запятнает твою одежду. Но разве пыль не сотворена тем же, кого ты ищешь?
Твое платье соткано руками людей, но сама пыль — дыхание вечности.
Ты боялся испачкаться прикосновением к Богу.
Так же ты будешь бояться и за свое тело, когда придет час покинуть его.
Старик опустил голову. В его глазах выступили слезы.
Насиб продолжил:
— В твоей искренности слишком много желания.
А Создатель ждет встречи с тобой с еще большим нетерпением, чем ты с Ним.
Но ты боишься Его любви, потому что считаешь её смертью.
Это и есть твой эгоизм — не видеть Бога в том, что есть.
Молчание упало между ними, как покрывало.
Солнце уже коснулось песков, и всё вокруг вспыхнуло мягким золотом.
Насиб указал на горизонт:
— Вот солнце, что восходит на востоке.
И всё, что освещено им, и всё, что еще в тени, — это и есть Он.
Сядь рядом со мной. Смотри.
Но не ищи. Признавай.
Первосвященник сел рядом.
И когда первые лучи упали на его лицо, он тихо прошептал:
— Я вижу.
А Насиб, не открывая глаз, ответил:
— Нет.
Теперь Он видит тебя.
#притча@psycholog_nasibyan
4.81K views09:06
Н
T
1139
P
S
A
