2022-11-24 03:31:09
ого и стоял мой компьютер, и вторая комната, побольше, в которую вела дверь из середины предбанника. Таким образом, чтобы добраться до моего компьютера, надо было пройти мимо двери в большую комнату. Мы сидели в большой комнате, дверь была открыта, я сидел к ней спиной, а Маринка лицом ко мне, и соответственно, лицом к двери. Если бы кто-то вошел на кафедру, Маринка бы увидела, а я, по крайней мере, услышал бы. Никто не заходил - это точно.
- Может, это в другой аудитории? – предположила Маринка.
– Может быть, - уцепился за мысль я, - тут звукоизоляция не очень.
Я был готов поверить, что звукоизоляция настолько не очень, что через две стенки из учебной аудитории, где, к слову сказать, не было компьютера, слышно, как печатают на клавиатуре. Я был готов поверить, что вечером в субботу в корпусе, в котором остались мы двое да охранники с уборщицей, кто-то, не спрашивая разрешения, беспардонно пришел на кафедру и сел за чужой компьютер, а мы с Маринкой случайно не заметили, потому что увлеклись слушанием тишины. Я был готов поверить во что угодно, лишь бы не вставать и не смотреть туда.
Тем не менее, подумав, я решил, что раз я сижу к выходу ближе, если что, НЕХ первым нападет на меня, и что неприятно, – со спины. Так что лучше уж встретить опасность лицом к лицу. Маринка открыла рот, очевидно, пытаясь выкрикнуть «Нет!», но я знаком показал ей молчать.
Шаг. Звук продолжается. Второй шаг. Я в предбаннике. Поворачиваю голову в сторону своего рабочего места. За ним никого нет. Это немного успокаивает. Третий шаг. На всякий случай пригибаюсь – нет, под столом никто не спрятался. Четвертый шаг. Я у своего рабочего места. Выглядываю из-за монитора. Мозг отказывался анализировать это. Клавиши на компьютере просто нажимались сами по себе. Периодически подрагивала и нажималась сама мышка. Минут пять я тупил на эту картину. Нет, не возникло желания убежать, заорать, умереть на месте. Не хватило только смелости сделать еще полшага и посмотреть монитор, что же он там печатает.
Наконец, не зная, что с этим делать, я вернулся к Маринке.
– Ну что?
– Пишет. Пусть пишет, – сказал я и понес какую-то несусветную хрень про права призраков–ученых и про то, что "нам что, жалко, что ли, все равно я уже всю работу сделал", и что надо толерантно относиться ко всем, а не только к живым. Этот треп нас успокоил, и мы еще с час сидели, прислушиваясь к стуку клавиш. Наконец, Маринка изрекла:
– Так долго. Он там диссертацию, что ли, пишет?
И тут мы заржали в голос. И, как ни странно, все прекратилось. Я, наконец, зажег свет, мы осмотрели компьютер – ничего мистического. Ну, собрались, разошлись по домам.
А потом, когда я как бы невзначай спрашивал у старожилов кафедры, оказывается, стук клавиш в темноте слышали и раньше, но никто не отважился проверять. И как-то спокойнее стало, отнесся я к этому, как просто к свойству кафедры. Так что, когда однажды перед аккредитацией пришлось мне заночевать на кафедре, закрывшись изнутри, услышав уже знакомый стук клавиш, я под н
5 views00:31